Чужое присутствие исчезло из тела и разума Армины Фел. На мгновение она ощутила пустоту, а затем упала на землю, вокруг закружились боль и тошнота, и не осталось ничего, кроме звука падающей воды.

Сигизмунд снял шлем и зажал его под локтем. Противовзрывные щиты мостика были подняты, и свет звёзд и двигателей кораблей разгонял тьму за смотровыми окнами. Однотипные с “Лакримаей” фрегаты “Офелия” и “Персефона” располагались достаточно близко, и он видел блеск их позолоченных носов. Робаут Жиллиман подарил три этих корабля Рогалу Дорну, как символ братства. Три фрегата всегда сражались вместе, три огненных клинка, рассекавших тьму. Под командованием Сигизмунда были корабли и больше, но всего лишь несколько быстрее. Сейчас рядом с ними висел раздутый силуэт баржи снабжения, перекачивая топливо по огромным трубопроводам и перегружая боеприпасы при помощи стыковочных кранов. Обычно такие работы проводились в доке, но это было невозможно на внешней стене обороны Терры.

– Ты устал, – раздался рычащий голос за спиной Сигизмунда. Ему не нужно было оглядываться, чтобы узнать говорившего. Голос стал таким знакомым, как и голос собственных мыслей. Фафнир Ранн, капитан штурмовой группы, остановился рядом с Сигизмундом. На покрытом шрамами лице сенешаля появились новые порезы, тёмные волосы были заплетены и обёрнуты вокруг головы. Жёлтый лак цеплялся за броню среди моря помятого и серого керамита. Он бросил шлем и щит, но двойные топоры всё ещё свисали с пояса. Сильный запах пота, крови и выстрелов окружал его.

– Через два часа мы снова будем в полной боевой готовности, – произнёс Сигизмунд, взяв инфопланшет у палубного офицера.

– Два часа, чтобы дозаправить корабль и пополнить боеприпасы, очистить кровь и сажу с доспехов и загнать болты в обоймы… А затем?

Сигизмунд посмотрел на брата, стараясь сохранять бесстрастное выражение на лице.

– Что-то беспокоит тебя, брат?

Ранн покачал головой.

– Пять лет, – тихо сказал он. – Пять лет битв без победы. Это – не настоящая война, брат. Они всё идут и идут, но это никогда даже битвой не было. Это – просеивание.

– Это – наш долг. Мой долг. И он будет выполнен.

– Это работа не для таких, как ты, – ответил Ранн и усмехнулся. – Пожалуй, для такого пса, как я. Прорубаться сквозь коридоры и чувствовать, как пули звенят по броне – это моя жизнь. Но не твоя. Ты должен быть рядом с примархом. Ты должен поговорить с ним. Твоё присутствие здесь – неоптимальное использование ресурсов. Рубить безумцев и охотиться за кораблями-нарушителями? Прости за прямоту, но это работа для топора, а не для меча.

Сигизмунд почувствовал холодный узел в животе. Он слегка покачал головой.

– Всё так, как и должно быть. – Он снова посмотрел на инфопланшет и проигнорировал взгляд Ранна. Не важно, что капитан штурмовиков прав. – Отец направил меня сюда, и я останусь здесь, пока он не примет иное решение.

Ранн секунду смотрел на него, затем пожал плечами.

– Конечно, – кивнул он и начал отворачиваться. – Как пожелаете, лорд-кастелян.

Господин “Альфы” разбудил первую сотню детей змеи. Они ждали его, длинные ряды фигур в броне в тёмных трюмах. Это были лернейцы, терминаторы-палачи Легиона. Они были разрушителями цивилизаций, смертоносным клинком Легиона, и теперь возвращались к свету Солнечной системы. Они не провели месяцы в стазисе – только он удостоился такой чести. Они находились в анабиозной коме. Двенадцать часов прошло с тех пор, как он запустил оборудование пробуждения, прежде чем первый воин вздрогнул, просыпаясь, и заговорил.