И, выговорив это «обещал детям», внезапно почувствовал облегчение. Все, хватит с него романтики, полночных бдений, непонятных стихов и всего остального. Павлик и Вика считают, что он — в командировке. Отлично, значит, сегодня эта командировка закончится. А там уж — как получится…

Войдя в родной подъезд, Егор на несколько секунд остановился. Ему вдруг пришло в голову, что дома может никого не оказаться, что Маша могла повести детей гулять или пойти в гости к родителям. Им-то рады везде.

Нет, нужно было сначала позвонить! Хотя… ключ от дома у него был на общей связке. Удивительно, как Ида забыла об этом! Могла ведь и выбросить, очень в ее стиле. Хоть в чем-то повезло.

Лифт остановился на верхнем этаже, дверцы разъехались, и Егор тут же услышал заливистый лай Элси через двери тамбура. Как странно: она никогда не лаяла «просто так»…

Егор открыл тамбурную дверь, и в ту же секунду распахнулась дверь в его квартиру. В воздухе мелькнула рыжая торпеда: Элси чуть не сбила его с ног, и принялась облизывать лицо. Следом за ней выскочили дети, и Егор услышал голос Павлика:

— Папка приехал! Ура, папка приехал!

В следующее мгновение он, опустившись на колени, уже обнимал сына и дочь. Сумка с гостинцами полетела на пол, никто не обратил на это внимания. Егор почувствовал какую-то влагу на щеках и с изумлением понял, что плачет. А потом поднял глаза и увидел в дверях квартиры Машу. Похудевшую, побледневшую…

— Дети, дайте отцу войти в дом, — спокойно сказала она. — Он, наверное, устал с дороги.

Егор поднялся, шагнул к Маше и остановился. Нужно было что-то сказать, но он никак не мог произнести хотя бы слово. Но Маша, по-видимому, и так все поняла.

— Заходи же. Ты голодный?

Это был его дом, его жена, его семья. Он вернулся. Наваждение закончилось.

Егор поднял с пола сумку и вместе с детьми вошел в квартиру, сопровождаемый окончательно одуревшей от радости Элси.