— Ошеломительная Кэт!

От вылитых на грудь холодных сливок его бросило в жар. Он сдерживался чертовски долго, но это сейчас казалось детской забавой. Еще до свадьбы он мучился месяцы напролет, но все, что было тогда, вместе взятое, не шло ни в какое сравнение с тем, что он пережил за эти несколько минут. В человеческом языке не хватит слов, чтобы описать то, что чувствовал он, когда груди Кэтрин щекотали его бедра, а ее язык лизнул его живот и опустился ниже. Страсть буквально распирала каждую клеточку его тела. Фрэдди еще успел подумать, что если хватит сил сдержаться, он превзойдет самого себя.

У Кэтрин в голове пронеслось, что вкус сливок изменился — стал солоноватым, появился довольно приятный металлический привкус. Его бедра конвульсивно дернулись, с плотно сжатых губ сорвался тихий стон.

Она погрузилась в блаженное полузабытье. Раздался еще один стон. Она простонала? Он? Оба одновременно? Ни он, ни она этого не знали.

Он поглаживал ее короткими сильными движениями. Они должны были бы успокоить, но казались ей слишком медленными и сдержанными. Она хотела большего. Она должна добиться большего!

— Этого недостаточно, — пробормотала Кэтрин, заставляя себя приподняться, и требовательно посмотрела на мужа. Фрэдди положил руки на ее груди, слегка сжав пальцами подрагивающие соски. Он тяжело, хрипловато дышал. Ее вздохи становились все более учащенными, в них ощущалась мольба.

Она закричала. Наконец!

Обессиленный Фрэдди уронил голову на ее плечо. В голове шевельнулась мысль, что все произошло слишком быстро. Но даже если бы комната была охвачена огнем, он все равно бы не смог даже пошевельнуться.

Это было более чем странно при таком полном физическом удовлетворении, но душу его томила какая-то необъяснимая печаль. Почему? Этот вопрос он задавал себе, погружаясь в сон.

Глава 24

Когда Кэтрин проснулась, она вновь была одна. Фрэдди не просто потихоньку ушел из спальни, он вообще уехал из Монкрифа. Один из лакеев сообщил, что граф рано утром, как только рассвело, ускакал в Лондон. Слуга с явным сочувствием в голосе сказал, что хозяин даже не взял с собой дорожную сумку, видимо, потому, что в лондонском доме у него было достаточно одежды. Когда вернется? Граф ничего не сказал об этом. Честно говоря, он вообще ничего не говорил. Распорядился седлать Монти и умчался, будто сам дьявол гнался за ним по пятам. Да, пока готовили коня, граф долго стоял вот здесь, на ступеньках, глядя на восток, будто впервые в жизни видел, как восходит солнце.

Джули то и дело спрашивала об отце, который за последнее время превратился в ее глазах в настоящего героя. Робби радостно заверещал, когда она понесла его в кабинет Фрэдди, но не найдя там отца, залился слезами. Кэтрин сама чуть не заплакала. Зачем Фрэдди понадобилось ехать в Лондон? Почему именно сейчас? Что он собирается там делать, с кем встречаться? И самое главное, почему он уехал именно после этой их ночи? Бессонными ночами Кэтрин пыталась ответить на эти вопросы и не могла. Он даже не сказал никому, когда вернется.

Письмо от Фрэдди пришло только через неделю. Привез его молодой курьер, которого она видела как-то в Мертонвуде. Кэтрин распечатала конверт прямо в холле, пробежала глазами по строчкам и смертельно побледнела. Повернувшись к курьеру, она торопливо предложила ему перекусить с дороги, извинилась и удалилась в свою спальню. Плотно закрыв за собой дверь, она вновь развернула дрожащими пальцами послание и перечитала его:

«Я начал юридическое оформление прав наших детей.