Фрэдди пришпорил лошадь, обещая завалить ее овсом, если она не падет прежде, чем догонит карету. Через несколько минут он поравнялся с удивленно взглянувшим на него кучером и задал на ломаном французском языке два вопроса. Первый ответ был утвердительный, а второй — более расплывчатый. Но Фрэдди подбодрил парня, отсыпав ему в ладонь горсть золотых монет, и попросил заодно пожалеть его усталую, но, как оказалось, надежную лошадь и ехать помедленнее.

Кэтрин почувствовала, что карета изменила направление, но не обратила на это никакого внимания. Каким образом они достигнут цели путешествия, ее интересовало так же мало, как и то, из какой точки Франции оно начнется. Каждая оставшаяся позади миля все дальше отделяла ее от Фрэдди, и хотя ее положение, а тем паче деньги могли помочь продвигаться гораздо быстрее, легче бы ей от этого не стало. Облегчение могли бы принести мир и спокойствие. Но их не было ни в мыслях, ни в сердце. Фрэдди, как выяснилось, тоже мечтал о мире. Она, наверное, уже в тысячный раз за последние три дня, постаралась отогнать мысли о нем. Не исключено, что ей придется заниматься этим всю оставшуюся жизнь. Стало страшно. А если он не обратит внимания на ее поступок, так же как и на попытку поговорить с ним на балу? Что, если в этой игре у нее вообще нет шансов? Сказал же он, что уже слишком поздно. Может, он прав?

Экипаж остановился. Она отдернула тяжелую занавеску, но не увидела ничего, кроме смутных очертаний какой-то деревянной лачуги, едва различимой из-за снега и сгущающихся сумерек. Кэтрин подумала уже было, что угодила в какую-то ловушку, как вдруг дверца распахнулась, и раздался шутливый голос, заставивший вздрогнуть и бешено забиться ее сердце.

— Добрый вечер, мадам супруга! — приветствовал ее граф с низким поклоном.

Кэтрин застыла с открытым ртом, не в силах отыскать слова для ответа.

— Наша Кэт лишилась дара речи? — пошутил Фрэдди, и в его грустных глазах мелькнули веселые искорки.

— Фрэдди?

— Он самый, и только он! — Губы разошлись в иронической улыбке. — Ты расстроила меня, Кэтрин. Я ожидал, что на мои шутки ты ответишь еще более язвительными. Я заранее настраивал себя на это и теперь готов выслушать все, что ты скажешь.

— Мне нечего сказать.

— Жаль! — ответил Фрэдди.

Он нагнулся, без особых усилий поднял ее с сиденья и поставил на землю. Кэтрин и не думала сопротивляться. Она была слишком ошеломлена появлением Фрэдди. Его зеленые глаза потускнели, на красивом лице казались чужими усы, отросшие за время путешествия.

— А вот у меня найдется достаточно слов для нас обоих! — с угрозой в голосе произнес граф. Он подошел к хижине и открыл покосившуюся дверь. «Слава Богу!» — подумал Фрэдди, увидев аккуратно сложенные вдоль ветхих стен крыльца дрова. — Постой!

Кэтрин застыла не шевелясь. Пока он занимался лошадьми, она так и стояла на месте, не пытаясь снять ни дорожную накидку, ни шляпу, ни перчатки, не подумала она и об огне. Даже помещения, в которое неожиданно попала, она не видела. Все ее внимание было сосредоточено на муже.

Фрэдди сам запалил очаг, подошел к жене и стал развязывать тесемки ее шляпы. Она молча смотрела на него широко открытыми темными глазами. Он подумал, что бранить женщину, которая смотрит на тебя как на призрак, не совсем удобно. Впрочем, при чем тут удобно или нет, если женщина эта заставила тебя пройти через настоящий ад!

— О чем ты думала, на что рассчитывала, когда решила бежать?

— Я не бежала. Я уже говорила, что твердо решила никогда никуда больше не бегать. Я сделала это ради того, чтобы наш дом обрел покой.

— Покой?

Да она по своему обыкновению просто хочет сбить его с толку и заставить замолчать!

— Да.