Эйб написал Генри об увиденном (и спросил, что бы это могло означать) после первого путешествия в Новый Орлеан. Ответа он не получил. Вырвавшись наконец из Литл-Пиджин-Крик, он решил вернуться в странную хижину и разыскать своего неупокоенного друга.

Я нашел покинутое жилище. Мебель и кровать исчезли, дом опустел. Я открыл дверь в глубине комнаты, но вместо лестницы вниз обнаружил только гладкую, утрамбованную землю. Неужели убежище Генри засыпано? А может, мне все привиделось в бреду?

Эйб не стал задерживаться в Индиане. Он написал в дневнике несколько строк, вырвал страницу и подвесил ее на гвоздь над очагом:

АВРААМУ ЛИНКОЛЬНУ К ЗАПАДУ ОТ ДЕКЕЙТЕРА, ШТАТ ИЛЛИНОЙС ПЕРЕДАТЬ ЧЕРЕЗ МИСТЕРА ДЖОНА ХЭНКСА

* * *

Новый Орлеан не сохранил прежнего очарования. Эйб понял, что ему не терпится покончить с делами и сесть на пароход, идущий на север. Молодой человек задержался в городе на несколько дней, чтобы предоставить сводному брату с кузеном возможность как следует осмотреться, но сам почти никуда не выходил — ему не хотелось еще раз наткнуться на аукцион с рабами или ненароком повстречаться с вампиром. Впрочем, он зашел в салун неподалеку от пансиона Мари Лаво — не затем, чтобы выпить, но в призрачной надежде увидеть старого знакомца По. Этому не суждено было случиться.

Дентона Оффута настолько впечатлила работа Линкольна, что по возвращении в Иллинойс он предложил юноше новый контракт. В реке Сангамон Оффут видел двести пятьдесят миль сплошных возможностей. Фронтир процветал, на берегах разрастались города. Многие верили, что навигация вскоре наладится и пароходы повезут товары и пассажиров прямо у них под окнами. Так думал и сам Оффут. «Помяните мои слова, — говорил он, — Сангамон — вторая Миссисипи. Сегодня — поселение, завтра — город». Одно Оффут знал наверняка: если что и нужно растущему городу, так это хороший магазин да пара человек, чтобы в нем управляться. Поэтому Авраам Линкольн вернулся вместе с Дентоном Оффутом в Нью-Салем, тот самый город, где им довелось спасать свою баржу, и поселился там.

Нью-Салем располагался на отвесном западном берегу реки Сангамон. Город состоял из плотно построенных хижин на две комнаты, мастерских, мельниц и школы, которая по воскресеньям превращалась в церковь. Жителей было человек сто.

Когда до открытия магазина мистера Оффута оставался месяц или чуть более, я обнаружил одну странность: у меня было слишком много времени и слишком мало дел. Я с радостью принял дружбу мистера Уильяма Ментора Грэма, молодого школьного учителя, разделявшего мою любовь к книгам. Новый знакомый рассказал мне о «Грамматике Киркема», которую я штудировал до тех пор, пока не затвердил наизусть все до единого правила и примеры.

История сохранила сведения о высоком интеллекте Эйба, но упустила из вида те дни, когда юноша выделялся скорее ростом, чем умом. Как и отец, он был прирожденным рассказчиком. Однако когда слова было необходимо записать, недостаток образования ему мешал. Ментор Грэм помог преодолеть эти трудности. Красноречие Линкольна в первую очередь — его заслуга.

В тесный магазинчик наконец доставили все припасы, и Эйб начал принимать заказы, вести учет и очаровывать покупателей своим природным умом и широким кругозором. На пару с Оффутом они продавали посуду и фонари, ткани и шкуры. Отвешивали сахар и муку, наполняли бутылки персиковым бренди, черной патокой и красным уксусом из бочонков, выстроенных на полках за конторкой. «Что угодно, кому угодно, когда угодно», — говаривали они.