От Генри писем не было. Он не приезжал ко мне и никак не давал знать, где находится. Порой я думал: возможно, он понял наконец, что я не стану больше охотиться, а может, сам пал от чьего-то топора. Чем бы ни объяснялось его отсутствие, я был рад. Хоть я и испытывал к Генри самые нежные чувства, любая мысль о нем неразрывно связана с самыми кошмарными воспоминаниями.

Эйб тайно сжег свой длинный плащ, покрытый боевыми прорехами. Пистолеты и ножи запер в сундук и закинул на чердак. Топор покрывался ржавчиной. Призрак смерти, преследовавший охотника на вампиров с тех пор, как ему исполнилось девять, наконец отступал.

Призрак вернулся на некоторое время, когда в 1854 году Эйбу передали весточку от друга из Клэрис-Гроув: скончался Джек Армстронг. Вот что Линкольн пишет Джошуа Спиду:

Спид, этот олух погиб из-за лошади.

Старина Джек стоял под зимним [дождем] и тянул упрямую скотину за повод. Почти целый час они проторчали на одном месте. Джек (истинный уроженец Клэрис-Гроув) даже не подумал захватить плащ или позвать кого-нибудь на помощь, несмотря на то, что управлялся одной рукой и к тому же промок до нитки. К тому моменту, как лошадь стронулась с места, Джек уже подхватил смертельную болезнь. Неделю он горел в лихорадке, потом впал в беспамятство и умер. Что за несуразный конец для крепкого малого, для того, кто выбирался из самых опасных передряг и видел то, что довелось повидать и нам с тобой.

В том же письме Эйб признается, что был «неприятно поражен своей недостаточно глубокой скорбью» после смерти Армстронга. Конечно, Линкольн горевал. Но это было «иное горе», отличное от всеобъемлющего страдания, которое он испытал после кончины матери, Энн и Эдди.

Боюсь, что жизнь на грани смерти сделала меня нечувствительным к обоим проявлением бытия.

Четыре года спустя Эйбу довелось защищать в суде сына Джека Армстронга, парня по прозвищу Увалень, обвиненного в убийстве. Авраам отказался от платы. Он работал без устали, со всем пылом оспаривал доводы обвинения и одержал блестящую победу, добившись, чтобы с молодого Армстронга сняли обвинение. Таким образом Эйб отплатил своему дорогому другу.

II

В тот самый год, когда Авраам скорбел о потере старого друга, давний соперник, сам того не подозревая, заставил его вернуться в политику.

Эйб был знаком с сенатором Стивеном А. Дугласом еще с молодости, с тех пор, когда оба они являлись членами законодательного собрания от штата Иллинойс (а еще рьяными поклонниками Мэри Тодд). Хоть Дуглас и был демократом, он уже давно выступал против распространения рабства в тех областях, где этот институт прежде не существовал. Однако в 1854 году он вдруг резко сменил точку зрения и выступил за принятие билля Канзас — Небраска, отменяющего федеральный запрет на распространение рабства. Президент Франклин Пирс подписал закон 30 мая, чем привел в ярость миллионы северян и положил начало долгим разногласиям.

Как ни старался, я не мог сдержать ярость. Злость просачивалась в мой разум, точно вода к корням дерева, пока наконец не захватила все мое существо. Сон не приносил облегчения. Каждую ночь мне снилось море черных лиц. Безымянные жертвы вампиров, рабы взывали ко мне:

«Справедливости! — кричали они. — Справедливости, мистер Линкольн!»

Само существование [рабства] уже оскорбительно.