Перед нами классический недокрученный твист, хотя на первый взгляд он очень даже ничего. Лидер просчитался? Просчитался. Он по этому поводу переживал? Переживал. Ему пришлось исправлять ошибку? Пришлось! Ну так и успокоиться бы с этими Мэри Сью, они уже в каждых кустах мерещатся! И все же нет. Не мерещатся. Более того, попытавшись показать Лидера в невыгодном свете, мы только дразним читателя, потому что ставки слишком низки. Во-первых, на исправление ошибки такого масштаба нужно больше времени: сложно нормальному, настоящему человеку за одну главу найти новых союзников и разбить врага. Во-вторых, если в результате все останутся целы и невредимы, если психика плененной команды или Лидера не покачнется от травм, пыток и унижений — читателем восприниматься это будет как «пф-ф-ф, ничего не произошло». И наконец, в-третьих, будет достаточно странно, если команда не поговорит с Лидером на тему «Дорогой, давай ты больше не будешь нас так подводить?» — причем, что важно, «словами через рот». Согласитесь, в жизни мы крайне редко спускаем на тормозах, если кто-то — даже тот, кем мы очень восхищаемся, — нас подставляет.

Есть множество способов повысить ставки для героя, каким бы крутым он ни был, и риск смертей лишь вариант для ленивых. Вышеописанный пример с пленом ярко и грамотно реализуется в мультфильме «Пингвины Мадагаскара». Там Шкипер — харизматичный и практически непобедимый лидер — как раз теряет кое-кого из команды, устраивая ловушку для преступника. А дальше? Поворачивается все так, что помощи ему приходится просить у конкурента, главы другого подразделения, как раз таки смотрящего на него очень критически. Ради того, чтобы получить эту помощь, Шкипер вынужден серьезно унизиться и поступиться авторитетом. А потом вдобавок сыграть в плане спасения довольно… стебную роль.

Звучит жестоко, но каждый раз, когда персонажа что-то бьет (необязательно по лицу, можно и по привязанности, и по гордости, и по ценностям), он становится для читателя живее и ближе. Несомненно, потом читатель порадуется, когда проблема решится. Но сначала изволь настрадаться!

3. Хорошие, умные и сильные люди тоже ошибаются — это мы уже поняли. А самые интересные, отзывающиеся у читателя ошибки, как ни парадоксально, получаются, когда против персонажа вдруг срабатывает его сильная сторона — ну или просто та, что считается в обществе положительной. Например, доброта. Реализовывать такое авторам не всегда комфортно и интересно — вспомним хотя бы безгрешного, прямо-таки святого князя Серебряного из одноименного романа Алексея Толстого. Вот уж кто и честен, и целомудрен, и силен, и милостив — и все ему идет только в плюс, а царь, опричники и чужие жены, пораженные сиятельным гранитом характера, рядком падают герою в ножки. И в противоположность ему есть Алеша Карамазов, тоже добрый, чистый и стойкий, никогда не теряющий веру в людей, но постоянно получающий за нее на орехи: то отец доведет до припадка, то городская красавица бесцеремонно плюхнется на колени и начнет абьюзивно домогаться, то брат Иван, от которого Алеша без ума, брезгливо отвернется и прогонит, то в монастыре заклеймят за то, что «старец-то твой провонял».

Прием, когда добиваться своего мешают положительные в традиционном понимании качества, я называю «плохой хороший персонаж». В моем романе «Серебряная клятва» государев племянник, воевода — буквально идеал самоотверженности и смелости. Он хорошо налаживает отношения, не боится принимать решения, а вдобавок милосерден и терпелив. Последнее в какой-то момент и затмевает его интуицию, делает слепым к вещам, которые игнорировать нельзя, и приводит к серьезному разладу с союзниками. Конечно, моя история совсем не о «Хочешь жить и быть успешным — искореняй доброту»; наоборот, в другой момент именно она становится спасительной — тогда, когда не работают ни сила, ни благоразумие.