Эти четыре функции (первые в нашем списке) комбинируются чаще и проще всего, потому что и в жизни они ключевые в большинстве коммуникаций. Следующие три — более технические: обсуждение военачальниками планов штурма города подводит нас к дальнейшей динамике; таинственный шепот призрака в ночном храме намекает, что в сюжет вмешается мистика; диалог все тех же военачальников на тему «Каждому ли нужно заводить семью?» предлагает и читателю подумать об этом. Но и здесь никуда без психологизма: обсуждение штурма раскрывает нам опыт и мышление персонажей; столкновение с неизвестным — степень их бесстрашия; разговор о семье — их ценности и готовность (или неготовность) уважать чужие.

Какие диалоги читатели чаще всего называют пустыми? Во-первых, однотипные: тем же раскрытием характера и отношений можно увлечься. Как бы ни хотелось показать героя максимальным мизантропом, он не может бубнить «ненавижу людей» на каждой странице и пассивно агрессировать в сторону каждого встречного. Как бы ни хотелось утопить читателя в нежности влюбленной парочки, они не могут урчать «ты мой зайчик» — «ты моя рыбка» в каждой главе. Но этот изъян, кстати, куда менее популярен на практике, чем вещи в стиле:

— Хочешь вина? — спросил Дерек.

— Давай, — кивнула Барбара.

— Держи.

В жизни все отлично, но в книге вы только что отвели три строчки на абсолютно пустые реплики, хотя могли бы написать что-нибудь вроде:

Дерек налил Барбаре вина, и они…

…начали что-то делать, например сели с бокалами у великолепного панорамного окна.

При этом казненный мною диалог может иметь право на жизнь, если, например:

• Дерек никогда и никому не предлагал вина, Барбара — первая.

— Хочешь вина? — спросил вдруг Дерек.

— Давай, — от удивления сразу согласилась Барбара: она-то слышала, что Дерек вообще не пьет…

• Или это первая их встреча после ссоры, и бокал вина играет роль белого флага.

— Хочешь вина? — мягко спросил Дерек.

Барбара понимала, что это просто повод прервать напряженное молчание, и поспешно ответила:

— Да.

• Или у Дерека на это вино весьма коварные планы. Например, оно отравлено.

— Хочешь вина? — спросил Дерек, отворачиваясь к барной стойке.

— Да, — кивнула Барбара, и он завозился с бокалами.

Барбара видела лишь его спину и беспокойные движения рук.

Во всех случаях диалог, как монстр Франкенштейна, прошел процедуру оживления. Но остался. И теперь он выполняет весьма интересные функции — можете додумать ситуации и самостоятельно проговорить, в каком случае какие приходят вам на ум. Вы даже можете написать рассказ о Дереке и Барбаре!

Наконец, последнее, что я хочу сказать о диалогах, — то самое «словами через рот» из заголовка, уже в прямом смысле. Если у персонажей есть камень преткновения, если между ними недосказанность — не забывайте дать им поговорить об этом. В некой популярной книге (которую я страшно люблю и потому не буду называть, дабы не позорить автора и не расстраивать хотя бы себя) есть крайне странная шероховатость: в одной сцене персонажи внезапно, без причин начинают страстно целоваться; потом общаются как ни в чем не бывало без всякой химии или стеснения и, наконец, страниц через… пятьдесят — шестьдесят закрывают тему в скомканном «голом» диалоге на пять-шесть реплик: «Ты мне не нравишься». — «Ну, ты тоже просто под руку подвернулся». Мало того что за это время многое произошло (например, персонажи успели стать подозреваемыми в уголовном деле), так еще и диалог стоит в неудачном месте, вклинивается в уже новое важное событие, уходя затем в никуда и туда же уводя линию этих персонажей.