Перед Великой Октябрьской социалистической революцией в горных пихтовых лесах в верховьях Белой и Большой Лабы жило ещё, по-видимому, 500 зубров. Гражданская война и эпидемия среди домашнего скота и зубров привели к тому, что к 1920 году из пятисот домбаев уцелело только пятьдесят, дни которых тоже были сочтены. Не спас их и Государственный заповедник, учрежденный через четыре года на месте бывшей Кубанской Охоты. У молодой республики тогда было много более неотложных забот, и браконьеры этим пользовались.

В 1923 году, по другим данным, в 1922 году убили последних кавказских зубров.

Насколько известно зоологам, больше этих животных никто здесь не видел. На том история чистокровных домбаев кончается.

В 1940 году зубры снова появились на Кавказе. Но как и откуда, расскажем чуть позже.

Беловежские зубры крупнее кавказских и окрашены светлее. Вид у них более дикий, "берендеистый", борода длинная, косматая и шерсть не курчавая; у кавказского — вся в завитках. Есть и другие отличия, тоже, правда, небольшие, однако достаточно существенные, поэтому зоологи и выделили и того и другого зубра в разные подвиды, то есть географические расы.

Кавказские зубры жили в горных лесах, поднимались на хребты выше двух тысяч метров, паслись и на альпийских лугах и забирались иногда так высоко, что даже летом бродили среди не растаявших полностью снегов.

А зубры беловежские, опасаясь людей, нашли последнее прибежище совсем в иных местах: в заболоченном равнинном лесу. В Беловежской пуще небольшие холмы, поросшие сосняком, разделены "ольсами" — сырыми низинами с зарослями ольхи, ясеня, дубов. Кочки, топи, бурелом — вот куда люди загнали последних зубров. Будь у них свобода выбора, вряд ли звери предпочли бы эти места. Ведь в прежние времена они любили светлые лиственные рощи с большими полянами, пойменные леса и даже степи.

10 октября 1802 года царь Александр I издал указ. "Ввиду особой редкости породы дичи, именуемой зубром, — говорилось в том указе, — запрещается рубить деревья в Беловежской пуще. И никому из смертных не разрешено отныне стрелять зубров и чинить им любой вред". На самого царя, его родственников и гостей такой запрет, разумеется, не распространялся. Беловежская пуща была объявлена царским заказником, охотничьим угодьем особого назначения. Не желая, чтобы убивали "редкую дичь", наш самодержец преследовал, значит, совсем не научные цели. Так или иначе, но зубров теперь охраняли, и поголовье их стало заметно расти. За год, например, с 1829 по 1830 год, родилось семьдесят зубров, и стало их тогда около тысячи.

В январе 1914 года в Беловежских лесах жили 727 зубров, а в августе того же года началась первая мировая война. Ещё через год после кровопролитных боев русские войска отступили, и Беловежская пуща на три года перешла во владение к немцам. В боях за неё понесли большие потери не только люди, но и зубры: напуганные, рассеянные по окрестным лесам, они часто попадали в полковые котлы по ту и по эту сторону фронта.

Если в 1916 году их было здесь ещё около двухсот, то через год стало 120, а через два — всего… девять. До конца 1920 года дожила только одна корова. Она как-то ухитрялась ещё два месяца не попадаться людям на глаза, но в феврале на следующий год её выследил Бертоломеус Шпакович. Ирония ли судьбы или просто случайность: этот Шпакович был лесником в Пуще, когда она принадлежала России. Рука не дрогнула его, и совесть в нем не заговорила, когда герострат-самоучка всадил одну за другой несколько винтовочных пуль в испуганное животное, которое долг его прежней службы обязывал охранять.

Так погиб последний вольный беловежский зубр.

В Западной Европе в зоопарках и в частных владениях ещё жили потомки беловежских зубров. Но немного их было.