|
Кожистая, поросшая шерстью, она тянется почти от самого подбородка к концам пальцев на всех четырех лапах (когти на которых, странное дело, втяжные, как у кошек) и дальше — к концу короткого хвоста. Полностью растянув свой парашют, кагуан парит сверху вниз, как бумажный змей, — в очертаниях почти идеальный прямоугольник без каких-либо нарушающих чистую геометрию выступов и впадин. Пролетает в одном прыжке с дерева по воздуху метров семьдесят.
Бывает, что с дерева слезает кагуан на землю, но долго на ней не задерживается, спешит, неуклюже галопируя, взобраться поскорее по стволу вверх и снова парить и парить в пленительной невесомости над роскошью зелени, прикованной корнями к земле. Днём кагуан спит в дуплах или повиснув на суку, прикрывшись своим парашютом. Шкура у него серо-охристая, с мраморными разводами, очень похожа по цвету на лишайники, которыми обросли деревья в тропиках. Дополнительный камуфляж обеспечивают особые "пудреницы" на его коже; с них в изобилии сыплется зеленовато-жёлтый порошок, и потому шкура кагуана всегда припудрена в тон коре и листве. Если притронуться к нему, то пальцы пожелтеют.
С заходом солнца, очнувшись от дремоты, кагуан, побуждаемый к тому всемогущим аппетитом, рвёт листья и плоды, но позы не меняет: висит так же, как провёл часы, заполненные сновидениями, — вниз спиной. Ест долго, потому что пища его малокалорийна. Представляя кагуана, нельзя не упомянуть о его универсальных зубах. Резцы у кагуана сильно выдвинуты вперёд и зазубрены. Он не только скоблит ими мякоть плодов, но и… причесывается, как гребешком. Когда к вечеру кагуан оживает, первым делом приводит в порядок свою смятую во сне напудренную шерсть. Причёсывается, чистится. За сумерки и за ночь кагуан прихорашивается так часто, что его "гребень" быстро забивают обрывки волос. Однако конструкция "гребня" настолько совершенна, что в ней предусмотрены на этот случай специальные щёточки для чистки самого гребня. На конце языка кагуана — многочисленные бугорки. Быстро-быстро проводя языком по зубам, он очищает их от волос. Природа сберегла два вида кагуанов: филиппинского и малайского. Они живут в горных лесах Индокитая и на островах Ява, Суматра, Калимантан — именно там, где обитают и другие странные летуны, которые фактом своего существования опровергают известную идею о том, что "рождённый ползать летать не может". Один из таких необыкновенных летунов — маленькая зелёная лягушка. "Зеленая", впрочем, не всегда: цвет её кожи изменчив. Края ног и пальцы сверху оранжевые. А между пальцами очень широкие перепонки. От внешнего пальца до локтя тоже тонкая перепоночка натянута. Растопырит лягушка все перепонки — получается надежный парашют. Чем с большей высоты прыгнет лягушка, тем дальше летит (по параболе!). Если измерить расстояние полёта по земле (от места приземления до дерева, откуда лягушка стартовала), то оно примерно будет равно <sup>2</sup>/<sub>5</sub> высоты, с которой полет начинался.
Эти лягушки, их называют "летающие калимантанские", живут в лесах, кустарниках и даже в высокой траве на Калимантане, Суматре и некоторых Филиппинских островах. Ночами множество их собирается на кустах и ветвях деревьев, растущих у воды. Самцы играют на "барабанах": их кваканье похоже на звучание надутого воздушного шарика, когда по нему пальцем постукивают. А у самок дела поважнее. Выбрав нужные ветки (они над водой должны нависать), лепят на них свои… гнезда. Пенистые вначале и бурой корочкой твердеющие позднее. На листе, суку, корне или камне над водой самка-лягушка добросовестно взбивает задними ногами извлечённую из себя жидкость, как хорошая хозяйка крем. Растёт пенная шапка на листе — в неё прячет заботливая лягушка свои икринки. |
