Скоро стало ясно, что она не рассчитала расстояния между берегом и кораблем. Руки у нее дрожали, все тело ныло с непривычки, когда наконец она достигла цели. Ленора бросила весла и, оставив лодку покачиваться у борта корабля, без сил опустила руки. Дрожь не проходила, и теперь она могла рассчитывать только на силу духа. Черпая из этого источника, Ленора быстро обежала глазами корабль и выбрала для подъема затемненное место рядом с колесом на тот случай, если Роберту или Малкольму придет в голову следить за кораблем. Уцепившись за фалинь, она начала медленно подтягиваться и добралась до обшивных досок, которые предохраняли от волн нижнюю палубу. Справившись с подъемом, Ленора привязала конец веревки к банке и, обессиленная, прислонилась к перилам.

Света поблизости не было и заметить чье-либо приближение трудно, так что нельзя сказать, когда именно она ощутила, что рядом кто-то есть. Она с придушенным криком рванулась в сторону, стараясь вырваться из схвативших ее рук. Одна уцепилась за колено, другая — за воротник болтавшейся на ней куртки. От страха Ленора даже не сообразила сказать, что ей здесь нужно, а просто изо всех сил старалась освободиться от цепкой хватки. Словно угорь, она выскользнула из куртки, оставив ее в руках у нападавшего. Зато в ногу ей вцепились еще сильнее, и она с гримасой боли повалилась на палубу, чувствуя, как свободная рука невидимого в темноте мужчины хватает ее за рубашку. Узел развязался, и Ленора задрожала от страха. С громким треском рубашка разорвалась. Приглушенно вскрикнув, Ленора свернулась калачиком, прикрывая руками наготу и все еще стараясь вырваться, не погубив свое женское достоинство. Мужчина выругался и снова схватил ее, на сей раз за руку и за пояс. Рывком он поднял ее на ноги, едва не вышибив из нее весь дух, и резко встряхнул.

— Что тебе здесь надо, мальчишка? — пророкотал он ей прямо в ухо.

— Эштон!

У Леноры вырвался вздох облегчения. Она узнала этот низкий голос. Никогда еще на своей короткой памяти не слышала она такого прекрасного голоса.

— Что за... — Хватка мгновенно ослабла. — Лирин?!

Эштон не мог сказать, каким образом мечты его воплотились в действительность, и, успев заметить, во что она одета, а вернее, не одета, понял, что надо было торопиться.

— Что бы ни привело тебя сюда, дорогая, я безмерно счастлив, — хрипло прошептал он. — Но сейчас пошли ко мне в каюту. Надо торопиться, а то в любой момент может появиться вахтенный с ночным обходом.

Сообразив, в каком она виде, Лирин встрепенулась и, поспешая к каюте, спросила:

— Моя рубашка?..

Эштон на секунду остановился, подобрал одежду и последовал за ней. У двери в каюту Лирин остановилась и стала нашаривать ручку. Эштон вытянул руку, чтобы самому открыть дверь, а Ленора закрыла глаза и, стараясь сдержаться, задрожала, чувствуя, как его поросшая волосами грудь прижимается к ее обнаженной спине. На Эштона это прикосновение произвело то же впечатление. Горячая волна крови обдала его, и, не успев еще открыть дверь, он разжал пальцы, и одежда Леноры полетела на пол. При свете лампы ее бледные плечи золотисто мерцали. У Эштона закружилась голова. Его руки обвились вокруг нее, привлекая к себе и жадно шаря по всему телу. У Леноры вырвался приглушенный стон. Сорочка слетела на пол. Она откинула голову ему на плечо, и копна волос, вырвавшись на волю, рассыпалась, источая пряный запах духов. Прохудившиеся брюки слабо защищали ее от жара его тела, а равно и от руки, скользнувшей внутрь. Она пришла сюда не за этим, но каждая частица ее тела взывала: «Возьми меня, сделай своей!» Невозможно было и помыслить о том, чтобы оттолкнуть его.