— Лирин умерла.

Вскоре ему сообщили, что старый судья скончался.

Пытаясь найти забвение, Эштон отправился на восток, а затем еще дальше — в Европу. Той части континента, где Роберт Сомертон вынашивал свою ненависть, он избегал. Не потому, разумеется, что боялся этого человека; просто хотелось, если получится, конечно, оставить все связанное с Лирин в прошлом. Облегчения путешествие не принесло, и Эштон с головой ушел в работу. Дела круто пошли в гору. Он занялся организацией пароходной компании, отправляющей корабли в плаванье по той самой реке, что отняла у него Лирин, самое большое сокровище. И вот теперь, когда боль начала немного отпускать, Лирин каким-то чудесным образом, словно лесная нимфа, вновь возникает перед ним. Она лежит в расслабленной позе, целиком открытая его восхищенному взгляду. И все же мысль об утраченных годах угнетала его. Он никак не мог найти правдоподобного объяснения ее долгому отсутствию. Почему она к нему сразу не вернулась?

— Сладкая моя, горькая любовь, что же теперь будет? — В комнате стояла тишина, но все равно слова его были едва слышны. — Муки мои кончились, но если тебя снова отнимут, как пережить это?

Эштон и мысли допустить не мог, что снова окажется один. А если это все же произойдет, он до самой смерти будет искать ее по всему свету.

— Сжалься, Лирин, не уходи. Будь всегда со мной, иначе мне конец.

Трудно сказать, сколько он простоял так. Наконец, сбросив рубашку и увидев, что глаза Лирин открыты, он крепко обнял ее. Она отбросила простыню и протянула руки навстречу. Под его страстными поцелуями губы у нее разгорелись, и снова наступил миг экстаза, как в ту ночь, когда он вновь обрел утраченное сокровище.

Эштон принес жене завтрак в постель. На подносе, почти незаметный, был скрыт вазой с желтыми цветами ящичек из палисандрового дерева. Вдохнув терпкий аромат, Лирин отодвинула вазу и, обнаружив изящно инкрустированную загадочную коробку, вопросительно взглянула на Эштона. Но он молчал, улыбаясь, смотрел на нее. Очень осторожно, словно прикасаясь к немыслимому сокровищу, Лирин подняла крышку и удивленно взглянула на содержимое. На бархатной подушечке лежало изумительной красоты кольцо, покрытое изумрудами и бриллиантами.

— О, Эштон! — На глазах у нее выступили слезы. — Какая красота!

— Первое обручальное кольцо я покупал в изрядной спешке. Надеюсь, мне удалось исправиться.

— В этом не было никакой нужды. С меня достаточно того, что я твоя жена.

Эштон взял ее руку и надел на палец кольцо, лаская Лирин любящим взглядом.

— Этим кольцом я обручаюсь с тобой... — У Лирин приоткрылись губы в ожидании поцелуя. — И узы, которыми соединил нас Бог, — выдохнул он, — не разорвать никому. И никогда.

Хотя вкусные блюда, роскошные апартаменты, замечательные виды не пробуждали у Лирин никаких воспоминаний, она буквально цвела, окруженная ласками и заботами мужа. Азалиям и камелиям не сравниться было с ее блеском, и, как всегда бывает, когда все хорошо, время летело, как на крыльях. Прошел месяц, и «Русалка», отправляющаяся вверх по реке, снова приняла их на свой борт. Добравшись без приключений до дома, они повели спокойную жизнь хозяина и хозяйки Бель Шен.

Эштон задумал устроить большой прием, чтобы представить Лирин друзьям семьи, да и вообще всей округе. В больших количествах закупались еда и напитки. Посреди лужайки поставили павильон для музыкантов. Приглашения рассылались с оказией и по почте. Вскоре вся округа принялась готовиться к событию. Портнихи работали не покладая рук, а дамы выбирали свои лучшие платья или же, в зависимости от положения, заказывали новые.