Меллиора вздрогнула, недоумевая, от кого этот человек мог узнать столь интимные подробности. От Ангуса? У Меллиоры заныло сердце. Неужели Ангус, которому Уорик вверял свою и ее жизни, оказался предателем? Похоже, у всех в жилах текла кровь викингов.

Она сделала попытку солгать, хотя с каждым днем все определеннее приходила к выводу, что беременна.

– Я в это не верю.

Мужчина подошел к ней поближе.

– Меллиора Макадин, дикая, как эти скалы и штормовое море! Ты ошибаешься во многом. Что бы ни случилось, я отомщу твоему мужу. Он истечет кровью и желчью! Ты теперь у меня... И если вы оба останетесь в живых, он постоянно будет сомневаться, чьего ребенка ты сейчас носишь. После рождения младенец умрет. Но твой муж будет постоянно терзаться сомнениями. Если, конечно, останется жив. А если погибнет, это не будет иметь значения. Я стану владельцем Голубого острова. И подобно великому лэрду Уорику буду держать тебя в качестве жены.

– Я никогда не выйду за тебя замуж! У меня есть муж!

– Он скорее всего покойник.

– Даже если он погибнет, я никогда за тебя не выйду!

– Смелые слова. – Он шагнул к ней. Меллиора попятилась. – Миледи, ты выйдешь замуж, потому что должна. Ты не хотела выходить за Уорика, а сейчас привыкла к нему. Привыкнешь и ко мне.

– Нет!

– Да! Ибо я буду избивать тебя до полусмерти, леди, пока ты мне не подчинишься.

– Тогда ты круглый дурак. К Уорику я привыкла – и даже более того – потому, что он никогда не обижал меня, потому, что я видела, что им руководит здравый смысл. Не в пример другим. Я видела, что его оружием может быть также и милосердие, а не одна грубая сила... – Охнув, Меллиора замолчала, потому что кончиком меча мужчина сдернул с нее накидку и приставил_ острие к ее горлу.

– Займемся делом прямо сейчас, миледи.

Несколько мгновений она в отчаянии смотрела на викинга. Она хотела жить, чтобы жил ее ребенок. Что может быть милее надежды остаться в живых?

Меллиора на мгновение закрыла глаза. Потом, схватившись за лезвие меча, еще крепче прижала острие к горлу и увидела, что глаза мужчины сверлят ее сквозь щели дядиного шлема.

– Если ты тронешь меня, я себя убью. Ты прав: в моем чреве его ребенок. Но ты никогда не заставишь меня действовать против мужа. Если ты планируешь убить моего младенца после рождения, то я предпочитаю, чтобы он погиб сейчас. Потому что, если я убью себя, ты никогда не войдешь в ворота Голубого острова.

Меллиора отчаянно врала, поскольку на самом деле не знала, хватит ли у нее сил пронзить мечом собственное горло и сможет ли она убить себя, зная, что носит в чреве ребенка Уорика. Жизнь давала надежду.

И тем не менее...

К ее изумлению, мужчина отступил назад и опустил меч.

– Ты приведешь меня на Голубой остров, Меллиора, дочь викинга Адина.

Она гордо вскинула голову.

– Мой отец был викингом. Но он был хорошим человеком. Он понимал разницу между сражениями и бойней, между справедливостью и убийством.

Мужчина схватил ее за волосы, развернул и толкнул к лошади. Через несколько шагов Меллиора остановилась и, повернувшись, сказала:

– Мне нужна накидка Уорика. Сейчас холодно. И потом, что скажут твои люди, когда мы их встретим, если увидят, что ты везешь голую женщину.

Очевидно, осознав справедливость ее слов, мужчина повернулся и двинулся назад за накидкой.

Меллиора взглянула на лошадь и закусила губу. Однажды она попыталась воспользоваться таким шансом. Однако он не сработал.

Но конь Уорика был хорошо обучен. Уорик любил своего коня, и Меркурий великолепно знал своего хозяина. Что касается этого человека...

Викинг находился футах в тридцати от Меллиоры.