– Нет?

– Нет.

– Возможно, вы все-таки извинитесь, когда брат направит на вас ружье.

– Не тратьте слов зря.

Она покраснела.

– Ничего, скоро вы узнаете.

– Вы всегда бежите за помощью к брату, когда с вами что-нибудь случается?

– Раньше мне этого делать не приходилось, но раньше меня никто и не похищал.

– Вот значит как вы это называете. – Он подошел ближе к ней, и они стояли почти вплотную.

– А как вы это называете?

– Ошибочное опознание.

– Ха! – Она почти кричала. – Я-то никаких ошибок не делала. Я прекрасно знала, кто я такая, но вы и слушать меня не захотели.

Не в силах противиться своему желанию, Бак протянул руку и убрал прядь волос с ее плеча.

Она стряхнула его руку.

– Как Сторм может быть вашим братом? Ведь он полукровка.

Она мгновенно напряглась.

– Он наполовину сиу. И он мой сводный брат. Я похожа на мать. Она голландка.

Бак вздохнул. У нее не было причин лгать, раз ее имя стояло на первой странице дневника. Да, дело ничем хорошим не кончится, даже если он отвезет ее назад в Шайенн. Сторм, наверное, уже получил описание его внешности от других пассажиров. Он выследит его. Бак вдруг вспомнил хорошо одетого полукровку, которого видел на платформе среди пассажиров, ожидавших прибытия двенадцатичасового поезда. Ноющее чувство в животе подсказало ему, что это, должно быть, и был Кейс Сторм.

Бейби забормотала во сне, и они оба тут же на нее посмотрели. Потом Анника перевела взгляд на Бака.

– Тед ушел. С кем вы оставите ее, когда повезете меня назад?

Он пожал плечами.

– Возьму с собой. Она к этому привыкла.

Анника нахмурилась.

– Но ведь там холодно.

– Она к этому привыкла.

Какое-то время оба молчали. Анника оглядывала комнату, а он смотрел на нее. Она безусловно была очень красивой женщиной. И высокой к тому же. Достаточно высокой, чтобы рядом с ней он не чувствовал себя неуклюжим гигантом, как рядом с большинством женщин. Лучше, конечно, если бы она не была такой упрямой, но с другой стороны ему нравилось ее мужество. Испугалась она только один раз – когда он схватил ее, но справедливости ради Бак вынужден был признать про себя, что в подобных обстоятельствах даже многие мужчины стали бы вести себя потише. И он не мог не восхищаться тем, как сидел на ней ее костюм, который в его нынешнем виде едва ли мог кого-то украсить. Он попытался представить, как она выглядела бы в настоящем платье из мягкой тонкой ткани, облегающем ее как вторая кожа.

– Вы замужем? – Он готов был откусить себе язык, едва у него вырвался этот вопрос.

Было видно, что она удивилась, но быстро замаскировала удивление негодованием.

– А это вас не касается.

Бак быстро, прежде чем она успела ему помешать, взял ее левую руку, посмотрел и отпустил.

– Кольца нет.

– Даже и не думайте об этом, мистер Скотт. Я бы не вышла за вас замуж, будь вы последним мужчиной на земле.

– Нет, конечно нет. Я и просить не стану.

Он отвернулся, подошел к бочке-ванной, стоявшей посредине комнаты, поднатужившись, поднял ее и понес к двери. Там поставил ее на пол, открыл дверь, снова приподнял бочку и, выйдя на холод, выплеснул в снег грязную воду.

Когда он повернулся, Анника стояла у него за спиной.

– Я не хотела, чтобы это прозвучало таким образом, – сказала она, недоумевая про себя, почему она вообще чуть ли не извиняется.

Он помолчал, стоя на холодном ветру, глядя на нее и пытаясь понять, к чему она ведет.

– По-моему, все было предельно ясно.