Она двигались среди призраков, сквозь призраки; он, неуклюжий в своем скафандре, она, легкая как воздух, из которого была соткана, каким-то образом овеществленная в его руках.

- Меня зовут Трепоменна Паллидум, - сказала она ему со смехом.

- Я знаю, - ответил он, вздрогнув.

- Я живу даже в космосе, - добавила она.

- Я знаю, - ответил он.

Спирально-решетчатая туманность над их головами сменила цвет к красному краю спектра.

- Я изменилась. Мутации, - объясняла она ему, кружась в красном сумраке. - Я стала сильнее, гораздо сильнее. Теперь за одну ночь я могу завершить то, на что раньше уходили годы. Теперь я умею перемещаться между разделенными человеческими телами. Я научилась оставаться жизнеспособной в течение миллионов лет.

- Я знаю, - ответил он.

- Управление по Аэронавтике запечатало станцию на карантин, потом сюда послали эпидемиолога, чтобы разыскать и уничтожить меня. Он перепробовал все антибиотики и лекарства, которые были ему известны. Попробовал даже ртуть и сальварсан.

- Я знаю, - ответил он.

- После того как у него ничего не вышло, он приказал пилоту снять станцию с орбиты и уничтожить. Но к тому времени я уже добралась до пилота. Потом и до самого эпидемиолога. Пилот сумел вывести станцию с орбиты всего за несколько минут до своей смерти. Эпидемиолог выбросился в открытый космос.

Она улыбнулась.

- Всех, кто остался на борту, я пригласила на вальс. Теперь я пригласила на вальс тебя.

- Но ты не можешь добраться до меня! - крикнул он. - Скафандр герметичен!

Губы цвета крови приоткрылись, и пронзительный смех исторгся из них, заставив затрепетать скрипки Штраусса. Он попятился, но прежде ее длинные красные ногти успели оцарапать его грудь. В ужасе он повернулся и бросился прочь из танцевального зала. У выхода из зала остановился и оглянулся. Он успел заметить ее, прежде чем она снова слилась с тенью в дальнем конце зала. Или с тенью его рассудка.

Прежде чем войти в свой корабль, он провел час в полном вакууме в шлюзе. Стандартная процедура стерилизации. Затем, войдя в патрульный катер, он немедленно снял скафандр, всю одежду и выбросил все это в открытый космос через утилизатор. Возможно, бессмысленная предосторожность, но он не хотел рисковать. Следом он выбросил резак; потом отправился прямиком под душ, где усердно пользовался самым сильным антибактериальным мылом, которое сумел разыскать в своих запасах. Вытершись, протер все тело изопропилом. Потом полоскал рот сильным зубным эликсиром до тех пор, пока позволяло дыхание. Переодевшись в чистое, уселся в свое кресло у пульта управления и только тогда перевел дыхание. Потом принялся за работу.

Он отвел свой патрульный катер на пятьсот километров, развернулся бортом и тщательно навел на станцию перекрестие прицела корабельной пушки. Первым же выстрелом он превратил станцию в пурпурный цветок; вторым выстрелом разнес останки в космическую пыль. Потом облегченно вздохнул еще раз; включил автопилот и установил его на обычный курс патрульного облета, после чего принялся составлять отчет о случившемся и предпринятых действиях. Когда ДеТойлис закончил отчет, на борту был уже "вечер".

Он проспал положенные распорядком семь часов, однако проснувшись не почувствовал себя отдохнувшим. Выбравшись из постели, пошатнулся и с трудом оделся. Одевшись, вдруг поймал себя на том, что не помнит где находится; вспомнив, отправился на кухню и приготовил себе кофе. Некоторое время, замерев, рассматривал в смотровом экране кухни трио бледных межгалактических туманностей, потом вдруг вспомнил, что в кухне нет и никогда не было смотрового экрана. В ужасе он попятился в коридор.

Он услышал тихий шелест женского платья. Обернувшись, увидел ее, идущую к нему по узкому корабельному коридору.