Сидя и зачарованно слушая описание денежной стороны ее жизни, Вильям поморгал и сказал, что купит шкафы и закажет необходимый набор бухгалтерских книг. Пытаясь быть, насколько это возможно, дерзкой, Джеки выпорхнула из комнаты, бросив через плечо:

— Надеюсь, ты не ждешь, что я буду записывать каждый заработанный пенни в какую-то книгу.

Джеки хотелось заставить Вильяма сказать, что он уезжает, хотелось дать понять ему и каждому возможному посетителю, что их связывает только бизнес. А при достижении этой цели уж точно она не будет самым вежливым партнером в их бизнесе. Саботировать себя глупо, потому что Вильям с каждым днем нравился ей все больше. Никакие ее шпильки не задевали Вильяма: он был просто гением покоя. Когда однажды трех человек вызвали для отмены запланированных полетов в Дэнвер, она могла сразу ставить на то, что объяснялся с ними Вильям. Все дни она бесконечно поддевала его.

— Конечно, что может малыш, вроде тебя, знать о разочаровании? — говорила она. — Ты еще мало прожил, чтобы понять, как иногда бывает трудна жизнь.

Вильям не сказал ни слова, но поднял брови так, что ей захотелось спрятаться под стол. Когда он такое проделывал, легче было поверить, что он дитя.

С каждой минутой Джеки осознавала опасность проживания рядом с этим молодым человеком. В первый вечер он пользовался ее кухней, когда ее не было, а во второй вечер спросил, может ли спускаться вниз в ее кухню, потому что ему нужна горячая плита. Отказать в этой просьбе она не могла и уже воображала себя сидящей за кухонным столом с мужчиной и улыбающейся ему из-за бутылки вина…

В обеденное время она обнаружила, что срочно нужно ехать в Чендлер за коробкой тканей.

В местном ресторане, куда она зашла пообедать, к ней подошла Рейната.

— Не возражаешь, я сяду с тобой? — спросила молодая, красивая девушка.

— Садись, — ответила Джеки, склонившись над тарелкой какой-то стряпни, названной «дежурным блюдом».

Заказав коктейль, Рейната сказала:

— Ты собираешься стать первой женщиной, выигравшей Тэгги?

Сказанное заставило Джеки выйти из оцепенения.

— Где ты это услышала?

— В одном доме в гостях.

— Кажется, Вильям упоминал об этом… У него тяжелый случай поклонения героине. Ты знаешь, многие молодые люди такое чувствуют по отношению к женщине постарше.

— Сомневаюсь, что у Вильяма такие чувства по отношению к тебе. — Рей улыбнулась и потянула из соломинки.

Джеки прямо взвилась из-за стола.

— Видишь ли, кроме бизнеса у меня с Вилли Монтгомери ничего нет, а всякий, кто говорит другое — проклятый лгун. Он для меня дитя, и ничего больше. Это я ему меняла пеленки. Глядя на него, я всегда представляю его мордашку с молочными усами, и мне всегда хочется погладить его головку и спеть баю-баю. Я хочу… — Она замолчала, потому что все посетители в ресторанчике замолчали и уставились на нее. «Отлично, — подумала Джеки, — если и не было подозрений, теперь они появились». — Должна идти, — пробормотала она Рей, попросту убегая.

И сейчас, насладившись за три дня покоем и организованностью Вильяма, она осознавала, что должна от него избавиться. Но как? Оскорбления на него не действуют… Когда он был ребенком, Джеки много грубостей ему наговорила, пытаясь от него избавиться, но ничего не сработало.

И… Странно, но ей стала приятна молчаливая компания. Он был тверд, как скала, прямо-таки якорь в ее жизни, не имеющей ничего постоянного.

Так как же ей заставить его уйти? Уйти до того, как весь городок на все лады начнет обсуждать их обоих?

ГЛАВА ШЕСТАЯ

— Вилли, ты хотел бы полететь со мной? — ласково спросила Джеки. — Мне хочется посмотреть, какой ты пилот. — Улыбка, которой она его одарила, мед во взгляде превратила в отраву.