– Вы кажетесь мне знакомым, но, по-моему, я вас не знаю, – обратился к нему Энджрел. – Вы носите цвета Аграч-Дирр.

 – Я Зайемд Дирр, и я командую отрядом моего Дома, – ответил Нимор. – Как вы думаете, когда жрицы намерены присоединиться к нам или хотя бы позволить нам выступить?

 – Мне кажется, что верховные матери все еще решают, кто из них возглавит экспедицию, – сказал Энджрел, судя по виду пришедший в себя. – Ни одна не доверяет остальным настолько, чтобы сейчас добровольно покинуть город, но всем очевидно, что лучше все-таки кому-то из них возглавить мужчин.

 Нимор рассмеялся.

 – У вас просто дар говорить прямо, сэр. – Нимор оглянулся на остальных командиров и офицеров, набившихся в шатер, и добавил: – Полагаю, вы уже подсчитали, какие из Домов присутствуют здесь и сколько войск – и каких – привел каждый из них? Жрицы захотят знать это, и всем нам полезно будет иметь представление о том, кому за кем выступать.

 Конечно, он мог найти этой информации и другое применение, но ведь об этом не было необходимости упоминать, не так ли?

 – Разумеется, – ответил Энджрел. Он указал на стол в дальнем углу палатки, где несколько офицеров Бэнр изучали карты и донесения. – Нужно, чтобы вы сообщили им численность вашего отряда, количество пехоты и кавалерии и еще сведения о вашем обозе. А после этого я хотел бы задать вам несколько вопросов насчет нашего маршрута и того места, где мы предполагаем встретить армию дергаров. Я так понимаю, что эти места вам хорошо знакомы, так же как и состав и тактика войска серых дворфов.

 Нимор поправил кирасу и серьезно кивнул.

 – Конечно, – сказал он. – Я хорошо их знаю.

 Халисстру пробудил звук открывающейся двери. Она мельком глянула в ее сторону, решив, что, наверное, пришел ее час и наземные жители явились предать ее мечу.

 – Мне больше нечего сказать вашему лорду, – сказала она, хотя у нее и мелькнула мысль, что предпочтительнее выдать товарищей, чем погибнуть мучительной смертью, особенно если бы взамен она могла обрести свободу.

 – Отлично, – ответил женский голос. – Надеюсь тогда, что ты согласишься поговорить со мной.

 Гибкая фигура проскользнула сквозь открытую дверь, которую закрыли и заперли за ней. Посетительница, укутанная в длинное темное одеяние, помедлила, разглядывая Халисстру, потом протянула руки, черные как уголь, и откинула с головы капюшон, открыв лицо цвета блестящего эбенового дерева и глаза, красные как кровь.

 – Я Сейилл Озковин, – сказала дроу, – и я пришла, чтобы передать тебе послание моей госпожи: «Место, принадлежащее вам по праву, ждет вас в Наземных Королевствах, в Стране Великого Света. Приходите с миром и живите снова под солнцем, там, где растут деревья и цветы».

 – Жрица Эйлистри, – пробормотала Халисстра. Она, разумеется, слышала об этом культе. Паучья Королева не питала ничего, кроме презрения, к слабому, идеалистическому вероучению Темной Девы, чьи приверженцы мечтали об искуплении грехов и признании в Верхнем Мире. – Что ж, я шла с миром и, похоже, нашла принадлежащее мне по праву место в этой славной маленькой камере. Я думаю, что прямо за прутьями моей решетки цветут восхитительные цветы, и я весьма благодарна, что это трижды проклятое солнце не заглядывает в мою тюрьму глубже. – Она горько рассмеялась. – Почему-то благочестивое послание твоей глупой маленькой пляшущей богини сегодня звучит несколько фальшиво. А теперь уходи и дай мне снова заняться важным делом – подготовкой к неизбежным пыткам, которые ждут меня, когда у так называемого лорда этой вонючей навозной дыры, именуемой деревней, лопнет терпение из-за моей несговорчивости.