– Мы не тот народ, который помнит о своих долгах, – жестами показала она.

 – В этом я не однажды убеждался, – ответил Мастер Оружия на тайном языке дроу. Быстрая вспышка боли пробежала по его лицу, и Халисстра спросила себя, кому же доверился Мастер Мили-Магтира и почему он сделал такую глупость. Прежде чем она успела поинтересоваться этим вслух, он продолжил: – Тогда расскажите мне о баэ'квешел. Я ничего не знаю о них.

 – По традиции, – прошептала она, – наши маги, воины и жрицы обучаются в академиях. Так принято в большинстве городов дроу. Причина, по которой ты не знаешь о баэ'квешел, в том, что подготовка бардов не терпит многолюдности. Мы каждый раз передаем свои секреты от наставницы только одной ученице.

 – Я думал, знатным Домам мало проку от простых бардов, – прожестикулировал Рилд.

 – Баэ'квешел не простые барды, Мастер Оружия, – тихо сказала Халисстра. – Мы благородное и древнее сообщество, баэ'квешел телфраэздар, Осведомители Темной Королевы. Я жрица Ллос, как и все женщины моего Дома, но меня еще девочкой избрали для того, чтобы провести долгие годы за изучением знания баэ'квешел. Я почитаю богиню не только тем, что служу ей жрицей, но и умением петь старинные песни нашего народа, приятные ее слуху. Дом Меларн всегда гордился, что в каждом поколении порождает одну баэ'квешел для сообщества сестер, служащих Ллос.

 – Если ваши песни посвящены Ллос, то почему они действуют, когда остальные заклинания утратили силу? – спросил Рилд.

 – Потому что песни обладают собственной силой и черпают ее внутри себя, подобно заклинаниям магов. Мы не ищем божественную силу у Паучьей Королевы, чтобы прибегнуть к песням. К сожалению, мое искусство несравнимо с той силой, которой я могла бы обладать именем Ллос, верни она мне свою благосклонность.

 – Интересный талант, однако, – пробормотал Рилд. Он скользнул взглядом по проходу в помещение, где ждали остальные. – Похоже, все достаточно спокойно, но нам, наверно, придется еще немного подождать. Насколько я знаю Фарона, ему потребуются часы, чтобы восстановить силу. Скажите, а вы играете в  сава?

 Нимор вжался в тень гигантского сталактита, одного из множества таких же каменных клыков, свисающих с потолка огромной пещеры Мензоберранзана. Древние проходы и опасные тропы сетью покрывали своды над городом, и во многих сталактитах были вырезаны исполненные мрачной красоты замки и уединенные дома, тем более прекрасные благодаря своему дерзкому высокомерию. Только дроу могли устроить жилища на хрупких каменных пиках в тысяче футов над дном пещеры. Знатные темные эльфы зачастую от рождения владели магией или обладали магическими безделушками, освобождающими их от боязни высоты и дающими возможность не страшиться головокружительных пейзажей, которые могли бы привести в ужас даже летучих мышей. Их рабам и слугам повезло меньше, и большинство из этих последних находили, что жизнь под потолком слишком действует на нервы.

 Наиболее важные из свисающих с потолка шпилей были, разумеется, магически защищены от неминуемого падения и не должны были обрушиться, пока не исчезнет сама магия – но не один горделивый старинный дворец висел, пыльный и заброшенный, под куполом города, – собственность Дома, оказавшегося слишком слабым в Искусстве, чтобы суметь с его помощью обезопасить свое жилище. Именно в таком пустынном месте прятался сейчас Нимор, склоняясь над черной бездной, чтобы разглядеть цель внизу.

 Дом Фэн Тлаббар, Третий Дом Мензоберранзана, находился под ним и чуть левее. Замок расположился между несколькими вздымающимися ввысь сталагмитами и колоннами, его изысканные балюстрады и парящие контрфорсы скрывали мощь беспорядочно разбросанных башен и крепость бастионов из темного камня.