Когда начало светать, Джейн, лежа на крыше и укрывшись куском мокрого брезента, смотрела на едва различимую линию горизонта. Потом, кивнув на Сапога, спросила:

– Ему можно помочь?

– Вряд ли, – ответил Сотников. – У меня больше нет ни бинтов, ни антисептика, ни морфина. В аптечке осталось только лекарство от поноса, но это ему без надобности.

– Скоро мы умрем, – печально протянула Джейн.

– Ну зачем же впадать в уныние? – весело ответил Сотников, будто умирать ему доводилось по три раза на дню и он давно привык к этой процедуре. – Все не так уж плохо. Если разобраться.

– Мы скоро умрем, – повторила Джейн. – И вы, и я, и еще живой Сапог, и Палыч. Спасения нет. Вы это видите и знаете не хуже меня. Здесь пролетали вертолеты спасателей. Они не нашли людей. Теперь ищут в других местах. А про нас давно забыли.

– Ну, если забыли, скоро вспомнят. – Сотник снял прилипший к губе окурок и бросил его в воду. – Расскажите лучше что-нибудь хорошее, не барахтайтесь в негативных эмоциях.

– Хватит ерничать, хотя бы сейчас, перед смертью, скажите несколько слов правды. Кто и зачем отдал приказ затащить меня сюда? Какие цели вы преследуете? Куда мы направлялись?

– Зачем вам это знать?

– Простое любопытство.

– Вам не станет легче, это уж точно.

– И все-таки я хочу услышать правду, – повысила голос Джейн, но вдруг замолчала, прислушиваясь к звуку мотора, долетевшему издали.

Сотник тоже прислушался. Выставив вперед правое ухо, он медленно поворачивал голову, потому что звук смещался куда-то в сторону и, кажется, начинал слабеть. Потом вдруг пропал, но через пару секунд появился снова. Сапог перестал стонать, а Палыч беспокойно задвигал ногами, высунул из-под плащ-палатки заспанную физиономию.

– Тряпка, есть сухая тряпка?!

Сотников вскочил на ноги, вытряхнул из сумки какие-то манатки, скрутил рубаху в жгут, отодрал от крыши узкую и длинную доску, державшую рубероид. Вылил на ткань оставшийся спирт и щелкнул зажигалкой. Высоко подняв горящую рубаху над головой, стал размахивать этим горящим самодельным факелом.

– Мы здесь, мы здесь! – орал он страшным голосом. – Эй, вы там!.. На палубе…

Зашелся хриплым натужным кашлем, который душил, скручивал горло, и, откашлявшись, снова начал кричать и махать уже догоравшей рубахой.

Джейн вслушивалась в однообразные шлепки волн по крыше, в далекий крик птицы. Теперь за этими звуками она явственно различала шум мотора. Звук приближался, быстро набирал силу. Палыч, словно от него ушли все силы, опустился на мокрую кровлю и всхлипнул. Стал виден фонарь, укрепленный на носу лодки, силуэты людей в оранжевых комбинезонах. Сотников бросил догоревший факел и сказал, обращаясь к Джейн:

– Ну вот… А вы так сильно переживали без всякого повода. Я же говорил: берегите нервы, они вам еще пригодятся.

Джейн хотела ответить, что ничего подобного от Сотникова не слышала, но не смогла вымолвить ни слова. Горло перехватило так, будто на шею набросили веревку и стянули концы. Слезы туманили картину окружающего мира: желтые тучи на горизонте, лицо Сотникова, превратившееся в светлое пятно. Она хотела броситься ему на грудь, повиснуть у него на шее, расцеловать, но подумала, что это глупо и странно: целовать своего похитителя. В следующую секунду захотелось сесть, потому что силы, что еще чудом сохранились, теперь вдруг совсем покинули ее.

Лодка держала курс к людям. На носу был закреплен фонарь, соединенный с автомобильным аккумулятором. Луч света разгонял дождливую пелену и туман.