— Веди, — снова приказал он.

Сайони вела его.

Она первой вошла в маленькую башенку, подошла к каменной винтовой лестнице, которая уходила вниз, все дальше и дальше. Калвер подумал о винтовой лестнице в осевой шахте «Госпожи Одиночество» и, со странным даром вспоминать разные вещи в самое неподходящее время, припомнил свои первые ощущения, когда впервые попал на корабль. Но, несмотря на бесчисленные окурки и бумажный мусор по углам, лестница космического корабля могла являть собой образец чистоты, по сравнению с этой лестницей. Жители города казались достаточно цивилизованными в вопросах гигиены, чего нельзя было сказать об обитателях замка.

Калвер и его спутница все спускались и спускались. Только слабый свет фонарика освещал им дорогу. Откуда-то издалека доносился грохот сражения, приглушенный толстыми стенами. «Интересно, они уже нападают по-настоящему или все еще играют с людьми барона?» — подумал астронавт. Они спускались все дальше и дальше и, наконец, оказались у подножия лестницы. Сайони замешкалась, возясь с замком на тяжелой двери. При этом она то и дело бормотала проклятия, так как Калвер, все время подталкивал ее вперед дулом пистолета. Наконец дверь распахнулась. За ней оказалось помещение, залитое желтым мерцающим светом чадящих масляных ламп, которые были установлены на полках, вырубленных в грубых каменных стенах коридора. В конце его была еще одна дверь.

Игнорируя пистолет, Сайони обернулась. Ее лицо было перекошено от страха. Нет, не от страха, а от настоящего ужаса. Умоляющим голосом она прошептала:

— Мне тоже идти дальше? Я вас тут подожду. Обещаю, что буду ждать. Обещаю…

— Вперед, — приказал Калвер, взмахнув пистолетом.

— Но я обещаю. Я обещаю. Ланога приводил меня сюда однажды. Он показал мне, что они сделали с женщиной… с одной наложницей… которая изменила его отцу… Пожалуйста, оставьте меня здесь… Пожалуйста…

Но Калвер оставался непреклонен:

— Пуля из этого пистолета причинит много больше боли, чем какие-то воспоминания. Веди меня дальше.

— Но…

Свободной рукой астронавт отвесил девушке увесистую пощечину:

— Веди!

Всхлипывая, она отвернулась. Ее тонкие плечи дрожали. С трудом переборов себя, она нырнула в дверь и, миновав коридор, открыла следующую. Наклонившись, она проскользнула дальше. Калвер неотступно следовал за ней. Комната за дверью оказалась много больше и тоже освещена масляными лампами. Еще там была мерцающая жаровня, из которой высовывались ручки пыточных инструментов. В воздухе стоял запах пота, крови и горелого мяса. Возле одной из стен располагалось сооружение, напоминающее узкую, шипастую кровать — ложе йогов. Возле другой стены было подвешено тело… Существо до сих пор корчилось, что-то бормотало слабым голосом.

Калвера стало тошнить. На мгновение его охватили серьезные опасения, сердце ушло в пятки от страха, когда он понял, что подвешенное изуродованное существо когда-то было женщиной… а потом он разглядел, что в тех местах, где кожа не обожжена, она имеет зеленоватый, а не розовый оттенок. Но это его не остановило. Он подошел поближе, чтобы быть уверенным, что не промахнется, и нажал на курок.

Когда эхо выстрела замерло, бормотание стихло.

Калвер обернулся, схватил Сайони за плечо и встряхнул ее. Девушка, казалось, обезумела от страха, уставившись на подвешенную мертвую женщину. Когда астронавт вновь дал ей пощечину, она тихо всхлипнула, а потом отвернулась.

— Сайони, — обратился он к ней. — Сайони! Где она? Где Арлен?

— Камеры, — пробормотала девушка. — Камеры.