Что толку притворяться. Глупо и напрасно упорно строить из себя героя. Пусть думают, что он трус. Пусть думают, что хотят. Эти пятнадцать минут были самыми кошмарными в его жизни. И впечатления от них все еще наслаивались и наслаивались.

– Мощная это штука, – сказал он. – Очень мощная. И очень опасная.

– Но ведь вы почти в норме, не так ли? – поспешно спросил адвокат. – Ну, испытали встряску – кто бы ее не испытал, проехав сквозь Тьму? А в остальном все нормально. Мы знали, что так и будет. Более или менее серьезно пострадали немногие, совсем немногие…

– Нет, – сказал Ширин. Лицо адвоката плясало перед ним, словно обличье Химеры, обличье демона. Вид его был невыносим. Однако хорошая порция правды способна изгнать демонов. Не надо дипломатии – она не годится, когда говоришь с демонами. – Нельзя проехать Туннель, не подвергая свою психику серьезному риску. Теперь я в этом убежден. Даже самая сильная натура испытывает при этом страшнейшее потрясение, а слабая просто не выдерживает. Если вы откроете этот Туннель снова, все психиатрические клиники в ближайших четырех провинциях будут переполнены через полгода.

– Напротив, доктор…

– Что «напротив»? Вы-то сами были в Туннеле, Кубелло? Не думаю. А я был. Вы мне платите за мое профессиональное заключение – можете получить его прямо сейчас. Туннель смертельно опасен. Его опасность коренится в человеческой природе. Тьма – это больше того, что большинство из нас может выдержать, и так будет всегда, пока на небе светит хоть одно солнце. Закройте Туннель навсегда, Кубелло! Во имя здравого рассудка, закройте это место! Закройте!

Глава 7

Поставив свой моторный скутер на служебной стоянке у самой обсерватории, Биней побежал по дорожке к главному входу. Когда он начал подниматься по широким каменным ступеням, кто-то сверху вдруг окликнул его по имени:

– Биней! Пришел все-таки.

Астроном поднял глаза. В дверях обсерватории виднелась высокая, плотная фигура его друга Теремона 762-го, журналиста из «Хроники».

– Теремон? Ты меня ищешь?

– Искал. Но мне сказали, что ты здесь появишься только часа через два. Я уже уходил, а тут как раз и ты. Вот и верь им.

Биней быстро поднялся к входу, и друзья обнялись. Они познакомились три-четыре года тому назад, когда Теремон пришел в обсерваторию взять интервью у кого-нибудь из ученых – все равно у кого – по поводу последнего манифеста фанатической секты Апостолов Пламени. Постепенно они с Бинеем подружились, хотя Теремон был лет на пять старше и принадлежал к более широкому кругу общества. Бинею нравилось иметь друга, непричастного к университетским интригам, а Теремона радовало, что новый приятель не стремится использовать его недюжинное журналистское влияние.

– Случилось что-нибудь? – спросил Биней.

– Ничего такого. Просто надо, чтобы твой ученый глас прозвучал опять. Мондиор нынче выступил с очередной речью из серии «кайтесь, кайтесь, грядет возмездие». Теперь он говорит, что готов назвать точную дату конца света. Если тебе интересно, он настанет девятнадцатого тептара будущего года.

– Вот сумасшедший! Стоит ли тратить на него бумагу? И зачем только люди слушают этих Апостолов?

– Факт остается фактом – слушают, – пожал плечами Теремон. – Многие слушают, Биней. И раз Мондиор говорит, что конец близок, мне надо, чтобы кто-нибудь вроде тебя заявил: «Не верьте ему, братья и сестры! Не бойтесь ничего! Все в порядке!» Или что-то в этом роде. Я ведь могу на тебя рассчитывать, Биней?

– Ты же знаешь, что да.

– Сегодня вечером?

– Вечером? Ох, Теремон, этот вечер у меня забит под завязку.