– Боги! И ты туда же! Поглоти меня Тьма, Биней. Я больше года стараюсь поверить во всю эту чушь – и не могу, хоть убей. Что бы ни говорил ты, или Атор, или Сиферра, или Фолимун 66-й, или Мондиор…

– Подожди еще немного. Всего несколько часов.

– А ведь ты говоришь искренне! – недоумевал Теремон. – Клянусь всеми богами, ты такой же чокнутый, как и сам Мондиор. Надо же! Ну надо же! Вот все, что я могу сказать. Проводи меня к Атору, ладно?

– Предупреждаю – он не хочет тебя видеть.

Глава 19

Теремон поначалу вовсе не собирался занимать враждебную астрономам позицию. Это получилось само собой в те месяцы, что предшествовали 19-му тептара.

Теремон был убежден, что причиной этому – его профессиональная честность. Да, Биней его давнишний друг, доктор Атор – бесспорно великий астроном, Ширин – талантливый, прямой и симпатичный человек, а Сиферра – Сиферра интересная, привлекательная женщина и видный археолог. У него не было никакого желания становиться их врагом.

Но он мог писать только то, во что верил. А в глубине души он считал обсерваторскую группировку точно такими же помешанными, как Апостолы Пламени, и точно такими же опасными для общества.

Теремон никак не мог убедить себя в том, что эти люди говорят серьезно. Чем больше времени проводил он в обсерватории, тем безумнее казалась ему идея о затмении.

Невидимая планета, которую практически невозможно обнаружить, странствует по своей орбите, приближаясь к Калгашу каждые несколько десятилетий? Комбинация солнц, согласно которой при следующем приближении планеты на небе останется один Довим? И поэтому свет Довима затмится, погрузив Калгаш во Тьму? И в итоге все сойдут с ума? Ну нет, это не пройдет.

Теремону все это казалось такой же дикостью, как и то, что уже столько лет несут Апостолы. Только Апостолы толкуют еще и о некоем загадочном явлении – о Звездах. У астрономов же хватает совести признаться, что они не имеют о Звездах никакого понятия. Очевидно, это какие-то опять-таки невидимые небесные тела, которые появятся, когда кончится Год Праведности и гнев богов обрушится на Калгаш – так утверждают Апостолы.

– Не может такого быть, – сказал ему однажды вечером Биней в «Клубе Шести солнц». До затмения тогда оставалось еще полгода. – Затмение и Тьма – да. Звезды – нет. Во вселенной ничего нет, кроме нашей планеты, шести солнц, кое-каких мелких астероидов – и Калгаша Второго. Если Звезды есть, почему мы их до сих пор не обнаружили? Почему мы не можем вычислить их по пертурбациям орбиты, как вычислили Калгаш Второй? Нет, Теремон, если Звезды есть – значит, теория всемирного тяготения в чем-то ошибочна. А мы знаем, что она верна.

«Мы знаем, что она верна», – сказал Биней. Но разве Фолимун не говорил в свою очередь: «Мы знаем, что все, о чем говорится в Книге Откровений – истинная правда»?

Когда Биней и Ширин впервые сообщили Теремону все, что им стало известно о скором приходе гибельной Тьмы, журналист, глубоко потрясенный их пророчествами, хотя и сохранивший некоторую долю скепсиса, искренне сделал все, чтобы им помочь. «Атор хочет встретиться с Фолимуном, – сказал тогда Биней. – Хочет выяснить, нет ли у Апостолов каких-нибудь старинных астрономических данных, которые подтвердили бы наши открытия. Ты не можешь как-нибудь это устроить?» «Странное намерение, – сказал Теремон. – Вспыльчивый старый ученый встречается с представителем мракобесов. Но я постараюсь».

Встречу оказалось организовать на удивление легко. Теремон все равно собирался побеседовать с Фолимуном еще раз, и Апостол назначил ему свидание на следующий день.