Я гордилась своими локонами. Жаль только, что я не могла ходить с распущенными волосами,  из за строгого дресс кода фирмы. Да и машину вести неудобно, когда длинные пряди падают на глаза.

Вздохнув, я отвернулась от зеркала и направилась в душ.

На следующее утро я проспала. Будильник прозвенел, как обычно, но мне снилось что то настолько приятное, что не хотелось возвращаться в реальность. Перевернувшись на другой бок, я снова задремала, пообещав себе открыть глаза через десять минут.

В результате пришлось, быстро одеваться и,  не позавтракав, бежать на работу. О том, чтобы накраситься и уложить волосы, я даже не подумала.

Но, как я не спешила, на рабочем месте  появилась с опозданием на пол минуты.  Да еще на лестнице столкнулась с  сотрудницей из отдела кадров. Ольга Сергеевна, окинув меня цепким взглядом, поджала губы, но ничего не сказала.

День начался, как обычно.  Мне вручили несколько писем и пакетов, которые требовалось доставить заказчикам.  Фирмы, конечно, располагались в разных частях города.

… Назад, в офис, я вернулась только в три часа дня, мечтая о чашке горячего чая и булочке. Но меня сразу же окликнула секретарь Марина:

– Лада, Ольга Сергеевна спрашивала, когда ты вернешься. Зайди к ней, пожалуйста.

В глазах Марины я прочитала сочувствие и немой вопрос: что же ты натворила?

Вызов к кадровику не сулили ничего хорошего. Замечание, выговор, штраф за нарушение дисциплины или понижение в должности… Хотя, меня и понижать то некуда. Неужели в фирме  – сокращение штата,  и от меня решили избавиться?

Чувствуя, как противно сжался желудок, я подошла к металлической двери и постучала. Дождавшись разрешения войти, я протиснулась в маленький кабинет, заставленный книжными шкафами. У окна находился письменный стол.

Ольга Сергеевна растянула тонкие губы в улыбке, отчего мне едва не стало плохо. Я думала, что она вообще не умеет смеяться.

– А вот и Ладочка, – пропела женщина, – наконец то.

Решив,  что кадровичка упрекает меня за медленную работу, и за то, что не спешила на встречу с ней, я ответила:

– Простите, Ольга Сергеевна. Я только что вернулась.

– Конечно, конечно, – женщина склонила голову набок.  – Присаживайся.

Повисла пауза. Я рассматривала картину на стене – какой то неестественно яркий пейзаж с рекой  и деревьями – а кадровичка перебирала бумаги, лежащие на столе.

– Лада, – торжественно произнесла она, – ты очень хорошо работала. Никаких ошибок, нареканий от коллег или клиентов. Выполняла все поручения, вовремя доставляла корреспонденцию…

Чем больше она меня хвалила, тем хуже становилось у меня на душе. Я понимала, что это неспроста. Повышение мне вряд ли светит, тем более, что до этого дня руководство меня не замечало. Значит, увольнение.

Я выпрямила спину, усилием воли подавив охватившую меня панику. Не доставлю ей  удовольствия, увидеть меня растерянной!  Я справлюсь, прямо сегодня начну искать другую работу. Курьеры получают немного, поэтому всегда требуются.

– И мне будет очень жаль расставаться с тобой, – продолжала Ольга Сергеевна, подвинув ко мне листок бумаги.

Итак, меня все таки сокращают! На глаза навернулись слезы, мешая рассмотреть то, что написано на листке.

– Но я совсем не удивилась, Ладочка! Я всегда знала, что ты умна и талантлива. Как говорится, «большому кораблю – большое плавание!»

Она еще и издевается! С трудом подавив желание порвать документ, я наклонилась и вдруг прочитала: «перевод».

– Как, – воскликнула я, – разве меня не увольняют?

Ольга Сергеевна всплеснула пухлыми руками.