Плясали, выпивали еще, Сергей уже в открытую целовался с Томой, а Евгений все никак не мог придумать, как же подъехать к Наташе. Магнитола играла что-то медленное и томное, они прижимались друг к другу, он чувствовал под своими ладонями ее упругое, молодое тело и хотелось ее страшно, чуть ли не до судорог. И то сказать, больше полугода у него не было женщины. Тяжелое испытание для молодого мужчины «в полном расцвете сил», как говорил Карлсон.

А еще он чувствовал, что и в девушке поднимается желание, ее тело просто трепетало в его руках, дыхание становилось прерывистым, резким. Внезапно она остановилась, шепнула ему:

– Пойдем, покурим на кухню.

Оставив Сергея и Тому целоваться, они вышли. Наташа взяла протянутую ей сигарету, стала у форточки, глубоко затягиваясь. Евгений тоже закурил. Она хрипло сказала:

– У тебя в холодильнике «Нарзана» нет?

Он покачал головой:

– Только какая-то московская минеральная.

– Сойдет, налей, пожалуйста.

Он выполнил ее просьбу и смотрел, как она жадно пьет из чайной чашки. Допила, улыбнулась и сказала:

– Сейчас я Томку с кавалером отправлю и останусь у тебя. Не прогонишь?

Евгений моргнул, проглотил комок, возникший в горле, и сумел наконец выдавить:

– Н-нет…

– Вот и хорошо, – она одернула юбку и вышла из кухни. А минут через пятнадцать – Евгений продолжал тупо стоять у окна и курить – заглянул Сергей.

– Старик, мы с Томой уходим, Наташу на тебя оставляем. Не возражаешь?

Евгений покачал головой.

– Отлично! Не балуйтесь здесь сильно. Увидимся завтра, в Управлении. Смотри, не опаздывай. Начальство наше очен-но этого не любит.

Девушки чмокнули друг друга у порога, мужчины пожали руки, и одна парочка ушла, а другая осталась. И стала исступленно целоваться, будто тоже прощаясь. Постепенно они переместились в комнату. Потом потушили свет.

– Ну, как оно? – сказал лейтенант, улыбаясь и протягивая ему руку.

– Нормально, вроде бы, – ответствовал Евгений, отвечая на рукопожатие. – Наташка досыпать осталась. Ей на занятия сегодня поздно.

– Ох, старикан, зря ты так сразу ее привечаешь, – покачал головой Сергей. – Девиц надо держать на разумном расстоянии, а то, не успеешь оглянуться, как окажешься под венцом с кольцом на пальце.

– Ну и что? – пожал плечами Миронов. – Надо же когда-нибудь жениться?

– Вот это ты даешь! – восхитился Ступин. – Ночь провел с дамой и, как честный человек, уже готов на ней жениться! Настоящий офицер! Только вот, – тут он посерьезнел, – при нашей работе жена – непозволительная роскошь. Учти.

«А я ведь его так и не расспросил вчера, что же такого особенного в нашей работе? – с запоздалым сожалением подумал Евгений. – Да и вообще, черт побери, в чем эта работа заключается? Вот так нам женщины всегда и мешают».

Одет он был сегодня по-прежнему в форму, решив, что раз являться нужно в Управление, то и обмундирование должно быть соответствующим. И ошибся. Первое, что сделал полковник Сундуков, была выволочка, которую он учинил сначала самому Миронову, а затем и Ступину. Первому – за то, что явился «не по форме одетым», а второму – за то, что не ввел в курс, не объяснил порядки и вообще отнесся к порученному спустя рукава. Лейтенанту он даже пригрозил отправкой «на полигон», если тот еще раз повторит подобное. Ступин угрозу выслушал, не моргнув глазом, вообще никак не отреагировав на разнос, из чего Евгений заключил, что «не так страшен черт, как его малютка», то есть, этого полигона бояться нечего, раз его и Ступин не боится.