– Папа!

Кто-то громко стучал в крышку гроба. Михай Тепез застонал. Пришлось распрощаться со сладким сном, с Владом, луной и лесами Трансильвании. Он открыл глаза и толкнул крышку гроба:

– Что?

Его дочь Дака, родившаяся на семь минут позже своей сестры-близнеца Сильвании, протянула ему телефонную трубку.

– Дядя Влад.

Господин Тепез причесал волосы пальцами.

– Что, опять?

Дака кивнула.

– Среди бела дня?

Дака опять кивнула.

Делать нечего, господин Тепез взял трубку.

– Спасибо, – сказал он и успел погладить Даку по колючей причёске.

Только вчера ночью Михай Тепез переписывался с братом. А позавчера ночью они каждые пять минут перекидывались эсэмэсками. У господина Тепеза до сих пор болели большие пальцы от этой переписки. Похоже, Влад в Трансильвании тоже сильно скучает по младшему брату, как и господин Тепез в Германии – по старшему.

– Хой, Влад! – сказал Михай в трубку. Разговор, конечно, шёл на вампирском диалекте, одном из самых сложных и старейших в мире. Влад осведомился, как семья, потом пожаловался на соседа, который целыми днями играет на органе (к тому же плохо), и в конце концов подобрался к своей любимой теме: мировой революции вампиров всех стран.

Михай Тепез был прекрасно информирован об этой революции из прошлых разговоров, поэтому и не особо вслушивался. Он снова улёгся в гроб, держа телефон возле уха, закрыл над собой крышку и время от времени бормотал: «Ага, ага». Господину Тепезу хотелось спать. Его ночные смены в качестве судмедэксперта в институте судебной медицины оказались труднее, чем он предполагал. Главным образом оттого, что наряду с основной работой ему приходилось ещё думать о том, как бы незаметно стянуть себе домой в морозильник несколько ампул вкусной консервированной крови.

Дака снова ушла наверх. Она уселась рядом с сестрой на кроваво-красный диван в гостиной и поставила босые ступни в кошачий лоток. Лоток принадлежал господину Тепезу, и дно его было покрыто родной землёй, чтобы набираться от неё сил.

Сильвания читала свежий номер журнала для девочек.

– Фумпс! – воскликнула она. – Фиолетовый вышел из моды, сейчас в тренде вишнёвый. – Она в ужасе уставилась на свои ногти, покрытые фиолетовым лаком.

– Да уж, впору пальцы отрубать. – Дака закатила глаза.

– Кстати, панковский стиль теперь тоже антитренд, – не осталась в долгу Сильвания, кивнув на причёску сестры, похожую на морского ежа.

– Среди людей разве что.

Сильвания вздохнула:

– Эй! Доброе утро! Мы и есть теперь среди людей.

– И что с того? Я всё равно наполовину вампир. – Дака провела языком по своим острым клыкам. Пора было делать дентикюр: подпиливать клыки. Она вскочила и принесла из ванной пилку для зубов. Села обратно на диван и принялась наводить красоту. Скрежет стоял ужасный.

Сильвания скривилась:

– Это обязательно делать сейчас?

Дака отставила пилку:

– Дентикюр. Радикальное правило номер семь.

Госпожа Тепез установила для дочерей семь радикальных правил. Эти правила, например, запрещали полувампирам летать при свете дня, телепортироваться, есть живое и предписывали дентикюр и защиту от солнца. Обычно Дака не слишком строго придерживалась радикальных правил, разве что ей больше нечем было заняться или она хотела позлить сестру.

– Тебе обязательно подпиливать зубы посреди гостиной… – Сильвания наклонилась, чтобы посмотреть на дверь террасы.