— Ага, ублюдки! С кем вы связались?! А?! — кинулся Иль на врагов. — Что, сильны двое на одного?! Кровью умоетесь!

Мало что может доставить удовольствие, могущее сравниться с наслаждением местью. Иль остервенело молотил бандитов руками, ногами. Отбив кулаки, нашел камень и бил им. Вконец выдохшись, он поднял фонарь и посмотрел на результат своих стараний. Вид окровавленных, подвывавших разбойников несколько отрезвил его. Всплыл трудный вопрос:

«Убить их я не смогу. Если их отпустить, то назавтра сюда примчится сотня вооруженных горцев. Оставить здесь… Тоже нельзя».

Так и не найдя приемлемого решения Иль собрался идти. Он проверил: не ослабли ли путы, и нашел, что у одного из братьев нет ступни. Культю перетягивала веревка, остановившая кровь. «Людоед! Опять за старое!»

Иль обнаружил каннибала в части пещеры, оборудованной в кладовую, где тот примостился среди коробок с продуктами, набивая рот кусочками мяса, вывалянными в вонючем черном соусе. Ослепленный, застигнутый за преступлением Аппоплок вжался в ящики, растерянный и напуганный. Иль светил ему прямо в лицо, не давая разжать веки.

— Напрасно ты это сделал. Проголодался? А вот этого тебе мало? Тут на год еды! На человечинку потянуло? Хочешь обратно за стену? Это я тебе устрою.

— Они плохой. Они хотеть ты убить. Я спасать. Я есть только враг. Это надо. Другой враг теперь бояться я и ты, — лепетал вконец смущенный параллельный.

— Ты — дурень. Что собираешься с ними делать?

— Я не убивать! Я есть сегодня нога, завтра рука. Долго есть. Они сам умирать. Я закапывать далеко. Я не есть мертвый мясо.

— Ладно, раз начал — делай.

От всего этого брала жуть, но Иль испытал и облегчение: страшное решение принял не он.

Несмотря на извечный утренний голод, мясного ему совсем не хотелось. Иль, прихватив коробку печенья и пакетик коля, оставил Аппоплока. Жуя на ходу, он осмотрел хранилище, перекинулся парой дежурных фраз с пауками и, удовлетворенный ревизией, поспешил в Ростен.

Стоило ему войти в город, как каждый встречный счел своим долгом бросить все свои дела и последовать, не скрывая при этом злорадной улыбки, за избитым, одетым в рванье местным нуворишем. Вскорости Иля сопровождала небольшая толпа, вся светившаяся от счастья. Некоторые, приличия ради, фальшиво сочувствовали; другие бесцеремонно поучали: мол так ему и надо, не зазнавайся; третьи потеряли дар речи от внезапно свалившегося счастья. Вконец изъеденный глазами, замученный вопросами, не знавший куда деться от стыда Иль добрался домой за целую вечность.

— Ари! Пим!

Дом ответил тишиной.

«Куда подевались? Видимо где-то шляются».

Иль поспешил в ванную — вымыться и сменить одежду. Повсюду царил ужасный беспорядок. «Без меня эти неряхи вольготно себя чувствовали».

Но что-то, то ли куча одежды на кровати, то ли высыпанное на пол содержимое столов и шкафов, пробудило неясные подозрения. Иль, как не беспокоился, не мог не привести себя в порядок. Много времени прошло, прежде чем он, уже свежий и элегантный, еще раз обошел все комнаты. Подозрение, что в доме побывали грабители, не оправдывалось. Несмотря на то, что любой предмет обихода, любая тряпка в доме Иля стоили бешеную сумму, ничего не пропало, даже украшения Ари лежали горкой на столике невостребованные, бестрепетно высыпанные из ларца. Да, Иль столкнулся не с тривиальным ограблением. Бедолага, в короткий срок обретший огромный жизненный опыт, не смел даже предположить что здесь произошло.