— Итак, для начала, — сказал Дизи, — скажите-ка, мистер Клей, где «Странный фрегат»?

— Наполовину готов, — соврал Сэмми. Это был четвертый гоблинский роман, который «Пикант Пабликейшнс», теперь действуя откровенно в тени своего младшего собрата, но по-прежнему собирая прибыль для Джека Ашкенази, заказало Сэму Клею. Подобно семидесяти двум его предшественникам в серии, роман, понятное дело, должен был быть опубликован под издательским псевдонимом «Харви Слейтон». На самом деле, насколько знал Джо, Сэмми его даже еще не начинал. Это издание было одним из двухсот сорока пяти, придуманных Джорджем Дизи во время двухдневной попойки в Ки-Уэсте в 1936 году, над которыми он с тех самых пор работал. «Странный фрегат» шел по списку семьдесят третьим. — Я вам его в понедельник представлю.

— Ты должен.

— Значит, представлю.

— Мистер Кавалер. — У Дизи была подлая манера покачивать головой туда-сюда, одной рукой почти прикрывая физиономию, словно он собирался вот-вот заснуть. Впечатление становилось еще сильнее, если редактор, как сейчас, лежал на полу. А потом тяжелеющие веки внезапно взлетали, и ты становился мишенью резкого вопросительного взгляда. — Пожалуйста, убедите меня в том, что мои подозрения на предмет вашей вовлеченности в сегодняшнюю шараду не имеют под собой никаких оснований.

Джо силился выдержать сонный инквизиторский взгляд Дизи. Конечно, он знал, что угроза бомбы исходила от Карла Эблинга в порядке прямого отмщения за его нападение на штаб ААЛ двумя неделями раньше. Очевидно, Эблинг тщательно присматривал за конторой «Эмпайр», следил за переездом из Крамлер-билдинг, наблюдал за приходом и уходом сотрудников, готовя свою красную комическую супербомбу. Подобная сосредоточенность на цели, несмотря на безвредность сегодняшнего возмездия, должна была вызвать тревогу. Вообще-то Джо следовало прямо сейчас донести полиции на Карла Эблинга и добиться, чтобы этого психа арестовали и посадили в тюрьму. По идее тюремное заключение для такого человека должно было принести Джо удовлетворение. Почему же оно вместо этого казалось ему поражением? Джо считал, что Эблинг мог с такой же легкостью донести на него. В конце концов, действия Джо расценивались как взлом, порча чужого имущества, даже физическое насилие. Однако Эблинг вместо этого держался своего одинокого, тайного курса, ввязывая Джо в частную баталию, некую разновидность дуэли. Если же прямо сейчас этот человек находился под тем ложным впечатлением, что его противником является Сэм Клей, Джо намеревался любым способом это впечатление развеять. Так что с того самого момента, как секретарша Анаполя приняла звонок, Джо с неким иллюзионистским чутьем к пустозвонству совершенно точно знал,  что угроза — обман, а бомба — фикция. Эблинг просто хотел напугать Джо, угрозой заставить его прекратить комическую войну, которую он находил столь оскорбительным для чести и достоинства Третьего рейха и лично Адольфа Гитлера. И в то же самое время глава ААЛ на самом деле не желал уничтожать источник удовольствия, которое в его одинокой, несчастной и загубленной жизни должно было быть просто редкостным. «Будь бомба настоящей, — думал Джо, — я бы, конечно, его сдал». Ему даже не приходило в голову, что, будь бомба настоящей, сдавать Эблинга наверняка было бы сейчас некому, а также что следующий удар (который следовало нанести если не безличным силам правопорядка, то, безусловно, самому Джо) может капитально материализовать конфликт в неуравновешенном мозгу Эблинга. Впрочем, меньше всего Джо догадывался о том, что уже начинает слепо блуждать в лабиринте фантастической мести, заваленный костями центр которого лежал в десяти тысячах миль и трех годах отсюда.

— Можете быть совершенно уверены, — сказал Джо.