Роза подошла к гробу и присела на корточки рядом с Джо. Затем обняла его за плечи.

— Джо? — спросила она.

Роза подтянула Джо к себе, и он просто к ней привалился. Совсем расслабился, и теперь только Роза его держала.

— Послушай, Джо, — некоторое время спустя сказала Роза. — Ты правда думаешь купить «Эмпайр Комикс»? У тебя есть миллион долларов?

Джо кивнул.

— И еще целый ящик грязи, — добавил он.

— А эта грязь из Чехословакии? — спросил Томми. — Можно ее потрогать?

Джо кивнул. Томми кончиком пальца ткнул грязь, точно ванну с холодной водой, затем погрузил туда всю свою кисть.

— Она мягкая, — сказал мальчик. — Приятная на ощупь. — Он принялся шарить ладонью в грязи, словно что-то нащупывая. Очевидно, Томми все еще не готов отбросить мысль о том, что это трюковой ящик.

— Там больше не должно ничего быть, — разочаровал его Джо. — Извини, Том.

«Как странно, — подумал Джо, — что гроб настолько тяжелее теперь, когда Голем по-прежнему там». Затем он задумался, не добавили ли в ящик к первоначальному грузу еще какую-то грязь, но это казалось невероятно. Затем Джо вспомнил, как Корнблюм той ночью процитировал какую-то парадоксальную мудрость насчет големов, фразу на иврите насчет того, что вес Голему придает именно его неестественная душа; необремененный ею, глиняный Голем становится легким как воздух.

— Так-так, — вдруг сказал Томми. — Ага. — Явно что-то такое нащупав, он наморщил лоб. Возможно, одежда гиганта осела на дно ящика.

Томми достал из грязи пятнистый бумажный прямоугольничек. На одной стороне прямоугольничка были напечатаны какие-то слова. Бумажка показалась Джо знакомой.

— Эмиль Кавалер, — прочел Томми. — Эндикрон… эндикрано…

— Это моего отца, — сказал Джо и взял у Томми старую визитную карточку доктора Кавалера, припоминая паучий шрифт и давно исчезнувший телефонный номер. Должно быть, карточку давным-давно тайком положили в нагрудный карман колоссального костюма Алоиза Гашека. Джо сунул руку в гроб и взял оттуда пригоршню жемчужного ила, просыпая его сквозь пальцы и задумываясь о том, когда именно душа Голема вновь вошла в его тело и возможно ли, что во всем этом прахе заключено больше одной души, отчего гроб так тяжел.

17

Подкомитет по расследованию подростковой преступности юридического комитета сената собирался в Нью-Йорке 21 и 22 апреля 1954 года для выяснения роли комиксов в воспитании малолетних преступников. Показания, данные свидетелями в первый день, известны гораздо лучше. Среди экспертов, издателей и криминалистов, призванных двадцать первого числа, трое стоят в общественной памяти особняком — в той мере, естественно, в какой люди вообще запомнили слушания. Первым был доктор Фредрик Вертхам, видный и в высшей степени благонамеренный психиатр, автор книги «Совращение невинных», который, как морально, так и популярно, являл собой ту самую мотивирующую силу, что стояла за всей полемикой касательно вредоносных эффектов чтения комиксов. Добрый доктор давал показания предельно пространно, порой бессвязно, однако в то же самое время живо, страстно, благородно и с определенным вызовом. Сразу же за Вертхамом выступал Уильям Гейнс, сын прославленного изобретателя комиксов Макса Гейнса и издатель «Энтертейнмент Комикс», чью графическую направленность на создание комиксов в жанре «хоррор» он весьма красноречиво, но с фатальной неискренностью защищал.