— Подойди-ка сюда, — позвал меня отец Люси, как выяснилось, для подробного допроса. — Чем ты занимаешься? — спросил он, подмигивая.

За меня ответил Саймон:

— Он в книжном бизнесе. Хочет накопить деньжат и окончить университет.

— Заткнись, сосунок, — оборвал его тот. — Я спрашиваю не тебя. Так чем ты занимаешься?

— Книжным бизнесом, как и сказал Саймон. — Я боялся, что подозрительность прозорливого старика все раскроет — мое воровство, странное жилище у Оуэнса, чудаковатых друзей. Для него книжный бизнес ассоциировался с голодающими продавцами Пятикнижия, в длинных бородах которых кишмя кишели вши, а ноги были обмотаны мешковиной.

— К черту ученье! Теперь учатся до седых волос. А на кого ты учишься? На юриста? Хорошо. Эти жулики нам пригодятся. Мои сыновья не ходят в школу. Дочки ходят, пока это хранит их от греха.

— Оги собирается пойти на юридический, — сообщил Саймон матери Люси.

— Да, — подтвердил я.

— Отлично, отлично, отлично, — сообщил дядя Чарли, допрос окончился, он отвернулся, и мы больше не видели его толстокожее лицо. Теперь он угрожал заботой дочери Люси, которая послала ему одну из своих улыбок. Я понимал, что она тем самым обещала во всем его слушаться, а он в ответ — выполнять все ее законные требования.

На меня странно посматривала и моя невестка Шарлотта — взгляд был теплый, вопрошающий и какой-то безнадежный. Я не сомневался, что к этому времени она узнала о Саймоне нечто нехорошее, и, возможно, искала во мне то же самое. Наверное, прикидывала, насколько Люси может мне доверять.

Тем временем Келли Вайнтрауб заметил:

— А у этого Оги глаза блудника.

Эти слова из старших услышал только я и внимательно посмотрел на него, соображая, хотел ли мне навредить или только дурачился этот красивый, сексуально озабоченный молодой человек с прилизанными волосами и мягким подбородком.

— Знаю я таких, — сказал он.

И тут я вспомнил его — он не слишком изменился с тех пор, как мы последний раз виделись на школьном дворе.

— У тебя был маленький брат Джордж.

— Он и сейчас есть. Только уже не маленький, — ответил я. — Он большой и живет на юге штата.

— Где? В Мантено?

— Нет, в другом городе, неподалеку от Пинкнивилля. Знаешь ту часть штата? — Сам я там не был. Туда ездил только Саймон: Ренлинги не отпустили меня.

— Нет, не знаю. Но Джорджа помню.

— Я тебя тоже помню, ты еще катался на вагонах-рефрижераторах. — Я пожал плечами, улыбаясь. Глупо с его стороны видеть во мне угрозу. Он решил, что может вставить Саймону палку в колеса. Кишка тонка.

— Конечно, Шарлотта знает, — сказал Саймон, когда я пересказал ему наш разговор с Келли Вайнтраубом. — Зачем делать из этого секрет? Она даже предлагает перевести Джорджа в частное заведение. Не беспокойся, на этого придурка никто не обращает внимания. Он здесь не котируется. Я его первый узнал, и потому имел преимущество. Оставь его мне. Поверь, они еще будут есть с моей руки. Слушай меня, и у тебя тоже все образуется. Ты произвел хорошее впечатление.

Я быстро понял, какую власть получил он над ними. Саймон не шутил, говоря, что имеет насчет меня планы, и несколько раз в неделю брал на свои встречи — мы обедали с дядьями и кузенами в дорогих ресторанах и клубах. Саймон уверенно с ними держался, ни в чем не уступая — ни в шутках, ни в спорах, а когда нас не слышали, презрительно отзывался о новых родственниках. Я заметил, что он превратился в яростного спорщика: ни с кем не соглашался ни по одному вопросу.