— Ради Бога, перестань орать! — взмолился я.

Но его нельзя было остановить.

— О чем они думают! Только взгляни, что ее заставляют делать! Где этот сукин сын?

К нам вышла жена директора в домашнем платье. Она старалась держаться уважительно, но без подобострастия; лицо ее побелело, однако сохраняло боевое выражение, несмотря на внутреннюю дрожь; отвечала она четко и высокомерно.

— Это ваша затея? — заорал Саймон.

— Никто не заставляет миссис Марч делать то, чего она не хочет. Она сама попросила. Ей полезно чем-то заниматься.

— Попросила? Знаю, как их просят — они просто боятся отказать. Хочу, чтобы вы знали: моя мать не будет работать за десять, двадцать, тридцать центов или за доллар в час. Все, что ей нужно, она получит у меня.

— Не кричите. Здесь находятся очень чувствительные и легковозбудимые люди.

Я видел, как в коридоре останавливались и сбивались в кучку слепые, а рубившая в кухне мясо крупная, с неряшливо убранными волосами кухарка повернулась в нашу сторону, не выпуская из рук нож.

— Саймон, действительно я сама попросила, — сказала Мама, но не смогла произнести эти слова убедительно — ей всегда не хватало твердости.

— Успокойся, — произнес я и, кажется, добился некоторого эффекта.

Похоже, ему не удавалось выразить первый порыв сердца, не затронув при этом болезненно напоминавшее о себе самоуважение. Бросая незаслуженные проклятия, словно Валаам, он, в отличие от последнего, не имел той внешней поддержки, которая помогла бы ему изменить свою позицию на прямо противоположную, и еще больше запутывался в своем своеволии. Он не мог заступаться за Маму, не требуя, чтобы на него смотрели с уважением.

Затем Саймон подошел к шкафу посмотреть, на месте ли вещи, переданные Маме Шарлоттой, — туфли, сумка, платья, и обнаружил отсутствие легкого пиджака — тот был велик Маме и сидел на ней плохо.

— Куда делся пиджак?

— Я отправила его в чистку. Ваша мама пролила на него кофе, — объяснила жена директора.

— Это правда, — подтвердила Мама своим четким, немелодичным голосом.

— Когда пиджак вернут, я его немного ушью, он широк ей в плечах.

Саймон молча смотрел на шкаф, в его глазах застыли ярость и отвращение.

— Если нужно что-то переделать, она может обратиться к хорошему портному. Я хочу, чтобы она достойно выглядела.

Он каждый раз оставлял ей деньги — долларовыми купюрами, чтобы не обманули со сдачей. И дело тут было не в доверии директору и его жене — просто они должны были понимать: он не собирается рассчитывать на их честность.

— Я хочу, чтобы она ежедневно гуляла.

— Это зафиксировано в распорядке, мистер Марч.

— С распорядком я знаком. Вы соблюдаете его, когда вам удобно. — Я тихо заговорил с ним, и он ответил: — Все нормально. Помолчи… Я настаиваю, чтобы по меньшей мере раз в неделю ее возили к парикмахеру.

— Муж отвозит всех дам вместе. Он не может сопровождать каждую в отдельности.

— Наймите еще одного человека. Можно найди девушку из старших классов, которая ездила бы с ней раз в неделю.