Судья тут же пресек необоснованные слухи об инфекции, которые его только рассердили. Это был здоровенный детина, разводивший быков для представлений; в суде он, подобно мафиозо, не снимал шляпы и был хмур и властен. Он назначил Оливеру колоссальный штраф, который тот с ходу и заплатил, нехотя, но довольно легко и даже весело, с таким видом, словно уж чего-чего, а денег ему хватает. И как все это восприняла Стелла, стоя со мной в кружевном платье без рукавов и шляпке? Она глядела на меня встревоженно и жалобно, словно призывая в свидетели — мол, сами видите, что у меня за жизнь! Но, поглощенный суетой, я не замечал ее призывов. Иначе я бы задумался, для чего ей понадобилось так элегантно выглядеть, отправляясь всего лишь на партию в покер у Луфу. Правда, возможно, у нее и не было других нарядов, кроме элегантных, и других мест, кроме тех, куда водил ее Оливер. Что казалось странным. Она сказала:

— На днях мне непременно надо будет с вами поговорить. Это очень срочно.

Поговорить не откладывая не удалось. К нам тут же присоединился Оливер, обративший к Моултону и Игги весьма странные речи.

— В каких только судах я не бывал! — говорил он. — Пусть теперь попробуют замолчать инфекцию! — И еще: — Все-таки проучил я эту сволочь желтопузую!

Слушая все это, я и сам испытывал странное чувство, словно бинты на моей голове, карты, иностранная валюта в кармане, мои тяготы и мучения мне только привиделись и сам я порождение фантазии какого-нибудь мистика-теософа.

За ужином Тея сказала:

— Говорят, город бурлит каким-то скандалом. Ты в нем, случайно, не замешан?

Слова ее мне не понравились. К чему так ставить вопрос? Я объяснил ей суть дела, а вернее, дал версию происшедшего. Тем не менее она озабоченно нахмурилась. Говоря о Стелле, я понял, что намеренно расписываю ее пылкую любовь к Оливеру. Тея, однако, мне не поверила. -

— Оги, — проговорила она, — почему бы нам не уехать отсюда? По крайней мере до конца сезона. Давай уедем от этих людей.

— Куда же ты хочешь отправиться?

— Я подумывала о Чильпансинго.

Чильпансинго — место равнинное и потому жаркое. Ноя согласился. Я был готов ехать. Непонятно только, чем мы там займемся.

— Там очень интересная фауна, — сообщила Тея.

Мой окончательный ответ прозвучал уклончиво:

— Ну, думаю, скоро я смогу туда перебраться.

— У тебя плохой вид, — заметила Тея. — Но чего другого ждать с таким образом жизни? До приезда сюда ты не имел пристрастия к алкоголю.

— У меня не было нужды пить, — отвечал я. — Впрочем, и сейчас я знаю меру.

— Да, — горько сказала Тея. — Меру, достаточную, чтобы забыть о своих ошибках.

— О наших ошибках, — поправил я.

Мы сидели расстроенные, грустные, сердитые, и над нами витала тень разочарования. Наконец после долгого раздумья я произнес:

— Нет, я поеду с тобой в Чильпансинго. Потому что быть с тобой мне хочется больше всего на свете и для меня это самое главное.

Она поглядела на меня с теплотой, от которой я уже успел отвыкнуть. И я даже подумал, не ожидает ли нас в Чильпансинго что-либо приятнее, чем ловля змей, но Тея ничего на этот счет не сказала.