Они замолчали, так как подоспел суп. Люн схватил поварешку и запустил ее в кастрюлю. Сегодня подали наваристый бульон из галунятины. Все четверо налили себе по полной тарелке.

II

Люн стоял на посту перед штаб-квартирой Партии конформистов. Скуки ради он разглядывал обложки на витрине книжной лавки, и от одних названий у него ум за разум заходил. Сам он в жизни не читал ничего, кроме «Спутника полицейского», содержащего описание четырех тысяч случаев нарушения общественного порядка: начиная с отправления малой нужды на улице и кончая словесным оскорблением полицейского. Всякий порядочный полицейский обязан был все их знать назубок. Каждый раз, когда Люн открывал картинку на странице пятьдесят, где был изображен субъект, переходящий улицу в неположенном месте, он буквально вскипал от ярости и только, перевернув страницу, умиротворялся при виде «образцового полицейского». По какому-то странному совпадению «образцовый полицейский» как две капли воды походил на его дружка Патона, который в данный момент переминался с ноги на ногу по другую сторону здания.

Вдали показался тяжелый грузовик, набитый балками из барбандированной стали. На самой длинной из них, оглушительно хлопавшей концом по мостовой, пристроился мальчишка-подмастерье. Он размахивал красной тряпкой, разгоняя прохожих, но на машину со всех сторон бросались лягушки, и несчастный парень непрестанно отбивался от этих осклизлых тварей, привлеченных ярким лоскутом.

Громадные черные колеса грузовика подпрыгивали на камнях мостовой, и мальчишка плясал, как мячик на ракетке. Когда машина поравнялась с Люном, ее сильно тряхнуло. В тот же самый миг крупная ядовито-зеленая лягушка впрыгнула мальчишке за ворот и скользнула под мышку. Тот взвизгнул и отпустил балку. Перекувырнувшись и описав полулемнискату, он врезался в самый центр книжной витрины. Отважный Люн, не колеблясь, засвистел во всю мочь и ринулся на мальчишку. Он выволок его за ноги из разбитой витрины и начал усердно вдалбливать ему в голову ближайший газовый рожок. Большой осколок стекла, торчащий из спины мальчика, трясся вместе с ним и отбрасывал солнечный зайчик, который весело плясал на горячем сухом тротуаре.

— Опять фашисты! — крикнул, подбегая, Патон.

Из магазина вышел служащий и подошел к ним.

— Я думаю, это чистая случайность, — сказал он, — мальчик слишком молод для фашиста.

— Да вы что! — заорал Люн. — Я же видел, он это нарочно!

— Гм… — начал служащий.

Разъяренный Люн на минуту даже выпустил мальчишку из рук.

— Вы что, учить меня вздумали? Глядите… а то я сам кого хочешь научу!

— Да… Понятно, — сказал служащий. Он поднял мальчика и скрылся вместе с ним в дверях.

— Вот паразит! — возмутился Патон. — Ну, он об этом пожалеет!

— Еще как! — откликнулся довольный Люн. — Глядишь, и повышение заслужим. А фашиста этого мы все же постараемся отсюда выудить, сгодится нам в Академии.

III

— Ну и скучища, чтоб ее!.. — проворчал Патон.

— Ага, — ответил Люн, — то ли дело на прошлой неделе! Чего бы сообразить, а? Хоть бы разок в неделю эдакое развлечение, и на том спасибо!

— Точно, — сказал Патон. — Эй! Глянь-ка вон туда!

В бистро напротив сидели две красивые девушки.

— Ну-ка, сколько там на твоих? — спросил Люн.

— Еще десять минут и порядок, — ответил Патон.