Изменить размер шрифта - +
Теперь я стоял на коленях, сплевывая джин; по моему лицу струились слезы. Где ты, Бьянка? «Если последуешь за нами, можем и убить его».

Так или иначе, они меня убивали.

— Выпей еще стаканчик, старина, — услышал я. Стакан вновь оказался у моих губ. Но теперь я понимал, что следует делать. Когда отвратительный сырец течет в ваше горло, глотайте его.

— Не так быстро, — сказал кто-то. — Его вырвет.

И они стали лить медленнее.

Голоса отдалялись, становились незнакомыми, смешивались со звуками джаз-оркестра. Тошнотворный вкус джина и гул разговора, казалось, смешивались с шумом, исходившим из моих ушей.

— Эй, ты слышишь меня? — сказал кто-то совсем рядом.

«Вот оно, пришло, — подумал я. — Смерть. И проклятая Бьянка позволит им ускользнуть».

— Послушай, — донеслось до меня. — Те вопросы, что ты задавал, ведь мы больше не услышим их, верно? Ты парень крепкий. Но есть некто менее прочный.

Они уже вынули металлический брусок из моего рта. Меня тошнило.

— Что вы имеете в виду? — едва ворочая языком, спросил я.

— Мы можем сделать то же самое и с другими. — Голос приблизился к моему уху. — Не нужно останавливаться на достигнутом. Вообще нет нужды останавливаться. Мы любим свою работу. Она нам еще больше понравится, когда займемся малышкой Фрэнки.

Я рвался из державших меня рук. Я не мог видеть лица говорившего, но знал, что оно, должно быть, расплылось в скверной, грязной улыбке, и мне захотелось врезать по нему.

Но меня держали крепко.

— Так что лучше проси Бога, чтобы никто не задавал вопросов насчет пожаров на судах. А теперь мы покидаем тебя в надежде, что ты получил серьезный урок и что твоей дочери не придется преподать тебе следующий.

— Почему вы не убили меня? — выдавил я.

— Убьем, когда потребуется.

Они приподняли меня и, держа горизонтально, швырнули на настил понтона. Моя голова смачно врезалась в настил, будто колокол звякнул.

— Эй! — послышался чей-то молодой голос. — Что здесь происходит?

— Да наклюкался парень, — уведомил мурлыкающий голос. — Все в порядке.

— Боже праведный! Уже?

— Бедняга, — промурлыкал Бобби.

— Кто же это? — брезгливо поинтересовался молодой.

Я подполз к краю понтона, и меня вырвало в воду гавани.

— Сэвидж, — мурлыкал блондин. — Бедняга.

— В самом деле?! Он?!

Меня снова начало рвать. И больше я ничего не слышал.

Когда немного отпустило, я плеснул в лицо воды и поднялся на ноги. Они были как ватные. Вокруг меня кружились на фоне неба мачты. Я попытался увидеть, не попало ли на смокинг, когда меня рвало. При этом движении я споткнулся и начал что-то вроде неконтролируемого падения на береговой конец понтона. В последний момент ноги все же удержали мое тело в вертикальном положении.

Я понимал, что со мной только что случилось нечто совершенно отвратное, но не мог припомнить, что именно. И что-то было связано с Фрэнки: настолько ужасное, что вызывало у меня желание плакать, не сознавая о чем. Попытка сосредоточиться на этом печальном, но ускользающем нечто снова вызвала головокружение и потому я оставил это занятие и сконцентрировался на том, где я иду. Похоже, я вновь вернулся на лужайку яхт-клуба. Наметив в качестве ориентира угловое окно здания, я обнаружил, что в состоянии держать достаточно прямой курс, хотя и странно лавируя. На лужайке стояли и разговаривали люди. Увидев меня, они замолчали, а затем отвернулись и возобновили свой разговор с притворной активностью.

Быстрый переход