Изменить размер шрифта - +

— Эти ребята с юга, имей в виду.

— Что ты хочешь сказать?

— Здесь, в Ла-Рошели, живут славные парни. Наш город был пешеходным еще до того, как пешеходные города вошли в моду. Мы слыли хорошими старыми демократами. Но этот Креспи уподобился Ивану Грозному, он прет напролом, нимало не заботясь о том, что кому-то нанесет ущерб. И он лишь один из многих.

Джордж нахмурился. В свое время он был стойким коммунистом.

— Есть и другие. Например, этот проклятый Фьюлла поставил на острове Олерон многоквартирный дом вблизи побережья. Кто-то указал ему, что это — охранная природная зона и там нельзя строить. Так Фьюлла начал размахивать перед носом бюрократов банкнотами, а сам все лил и лил свой бетон. А потом стал действовать так, что все никак не могли дождаться, когда же он прекратит там свои работы.

Джордж покачал головой:

— Мерзкие бандиты, вся компания такова.

Я улыбнулся: Джордж употреблял слово «бандиты» в его сталинистском смысле: для обозначения любого, кто не работает в коллективе.

— Сам ты бандит, — сказал я. — И к тому же фашистский прихвостень.

Джордж пожал плечами.

— Все верно, — сказал он. — Все же... эта девушка... Что у тебя с ней?

— Она помогла мне привести яхту.

— И почти сокрушила тебя.

Так оно и было, если судить пристрастно.

— А что ты имеешь против нее?

— Я?! — деланно удивился Джордж.

— Ты.

Он широко улыбнулся:

— Ну ладно. Посмотри на нее: слишком хорошенькая, дорогого стоит. Истерична. Но мне уже не двадцать два. С Титиной я от всего этого защищен и счастлив. Как и ты с Мэри Эллен.

Джордж привез свою жену в Англию на выходные, когда Мэри Эллен довела себя до точки и мечтала провести несколько дней в компании людей, понятия не имеющих о страховании, но разбирающихся в музыке. У нас с ней четыре-пять раз в году случались такие «медовые месяцы». Джордж видел нас лишь в эти дни и оттого полагал, что подобный «медовый месяц» — наше обычное состояние.

— Как бы там ни было, она — с тобой. У меня нет шансов. Давай взглянем на яхту.

Мы прошлись по «Аркансьелю». В ясном вечернем свете интерьер судна выглядел так, как если бы кто-то переделывал его при помощи ручных гранат. Джордж учуял в воздухе пары дизельного топлива и швырнул сигарету за борт. Ногтем мозолистого большого пальца он поскреб пятнышко смолы на лакировке.

— Сломался основной кингстон в системе охлаждения двигателя.

— Сломался? — нахмурил брови Джордж.

— Взгляни сам.

Мы сняли кожух с двигателя. Джордж достал из кармана своих рабочих брюк, сшитых из хлопчатобумажной саржи, фонарик, лег и протянул руку к днищу судна.

— Ты прав, — сказал он.

— Я хотел бы знать: почему?

— Тебя можно понять. Завтра я пришлю кого-нибудь на судно.

— Чем скорее, тем лучше.

Мы выбрались из паров дизельного топлива и перешли в кокпит.

— Яхта принадлежит Тибо, верно?

— Верно.

Он посмотрел на меня своими печальными отечными глазами.

— Кто оплачивает счет?

— Страховка Тибо.

Джордж достал новую сигарету.

— Работа предстоит большая, — сказал он. — Перебрать двигатель. Поставить новые кингстоны. Отрегулировать электронику. Заново отделать каюту.

Мне припомнились судебные исполнители и смененные замки на мастерских.

— Тибо застраховал яхту, — уверил я.

Быстрый переход