|
— Скумбрия, — сказал Ян.
Он говорил не о рыболовстве. Ян имел в виду, что маленькая рыбка скумбрия находит себе пищу в пене, образуемой кромкой быстрых рек отливной волны, текущих сквозь более медленные морские воды.
С шумом водяных брызг, вылетающих из-под носовой части, «Плаж де Ор» ворвался в отливное течение.
— Так держать! — скомандовал Ян.
Загромыхали лебедки. Большие аэродинамические поверхности парусов заскрипели.
— Теперь смотри, — сказал Ян.
Мы снова упорно плыли на ветер. Но вода под нами перемещалась против ветра. Остров Йе выступил из моря, словно поднятый гидравлическими домкратами. Другие парусники остались позади. В девять часов с востока скатились сумерки и за круто наклоненной передней палубой смутно вырисовались огни острова Бель-Иль.
Продвижение замедлилось. Нам навстречу дул свежий северный ветер. Мы перемещались галсами: зигзагообразным курсом, лавируя и так пролагая свой путь на север. Яхта шла правым галсом, ветер дул в мое правое ухо. Справа по борту, словно подвешенные в кокпите жуки-светляки, мерцали огни острова Бель-Иль. Наш «зиг» — правый галс в Бискайский залив — затянулся. Пора было делать оверштаги переходить на «заг» — галс в направлении берега, который вынесет нас к Поинт-де-Поулейнс, на северной оконечности острова Бель-Иль. Обогнув его, мы могли бы приспособиться к ветру, поднять спинакер и направиться домой. Вся соль была в том, чтобы сменить галс в нужный момент. Если бы мы чересчур затянули правый галс, то понапрасну потеряли бы время. Если бы преждевременно сделали оверштаг, то врезались бы в скалы.
— Теперь пора? — спросил я.
— Нет еще, — возразил Ян. — Солнечный ветер повернет нас.
Рулевой компас показывал курс триста двадцать градусов: значительное отклонение от севера к западу. Я усомнился в правоте Яна.
Из люка показалась голова Фрэнки.
— Радио, — сказала она. — Господин Фьюлла.
Внизу была темная бестолковая пещера, набитая призрачными экранами и брезентовыми мешками, разбросанными как трупы в склепе. Я втиснулся в навигаторское кресло. Даже по радио голос Фьюлла звучал так, словно он был оглушен шумом.
— Как идут дела? — спросил он. — Как Тибо?
— Чудесно, — заверил я. На такой гонке, как эта, пресса заполучит множество радиоперехватов по высокочастотной связи. — Насколько я понимаю, мы лидируем.
— Сообщите мне ваши координаты, — попросил Фьюлла.
«Плаж де Ор» шлепнулся в невысокую крутую волну и с грохотом и скрипом перевалил через нее. Я передал координаты.
— Ближайшая яхта в полумиле с подветренной стороны, — сообщил Фьюлла. — Очень хороший шанс.
Я самодовольно ухмыльнулся в микрофон. Фьюлла пожелал мне удачи. Я повесил микрофон и вышел на палубу. Спонсоры, если вы не привыкли к ним, могут заставить вас почувствовать себя пуделем.
— Ну что? — спросил Ян.
Ветер усилился даже за то время, что я был внизу. Он дул так сильно, что перехватывало дыхание. Силуэты Фрэнки и Бьянки темнели в наветренной стороне кокпита.
Компас показывал почти триста пятьдесят градусов: десять градусов от положенного севера. Ветер отклонялся, и мы следовали изменению его направления.
— Солнечный ветер! — гаркнул Ян. — Он всегда дует с северо-востока. До завтрашнего утра не затихнет. Он доставит нас домой!
Я поднялся наверх, чтобы осмотреться. Встречные волны наносили мощные удары, и крутые черные стены воды, устремляющиеся вдоль длинных валов Атлантики, обрушивались в кокпит пеленой брызг. |