Ветераны разведки, которые успели поработать еще на Лубянке, говорили, что в Ясеневе атмосфера спокойная, доброжелательная. А на Лубянке, когда разведка там находилась, люди были чопорные, сумрачные, подозрительные, не разговаривали друг с другом. Там, правда, помимо разведчиков располагались и второй главк (контрразведчики), и военные особисты, и пограничники.

Министр иностранных дел Борис Дмитриевич Панкин рассказал в 1991 году, какое колоссальное количество разведчиков находилось под посольскими крышами. По его словам, не меньше половины дипломатов в загранпредставительствах были офицерами разведки. Став министром, он потребовал сократить число сотрудников разведки, которые пользуются дипломатическим прикрытием.

Проблемы со спецслужбами у Панкина возникли еще в то время, когда он отправился послом в Швецию. Такого количества сотрудников спецслужб под разными крышами он еще не видел и оказался к этому не готов. До посольской службы он был журналистом, много лет проработал в «Комсомольской правде», стал главным редактором, потом несколько лет руководил Всесоюзным агентством по авторским правам. Секретарь ЦК КПСС Михаил Андреевич Суслов объяснил Панкину, что это будет своего рода министерство иностранных дел в области культуры, его задача — развитие контактов с творческой интеллигенцией всего мира и продвижение за рубеж советских авторов. В ВААП секретным постановлением правительства девять должностей из четырехсот пятидесяти были переданы КГБ. А в посольстве, удивлялся Панкин, чуть ли не каждый второй или из КГБ, или из ГРУ.

— Самым сложным в посольской жизни, — рассказывал Панкин, — было ладить с этими людьми. Они свято верили в то, что все остальные дипломаты да и посольство в целом нужны только для того, чтобы их прикрывать. Я однажды не выдержал и спросил резидента: «Вы что, думаете, посольство существует, чтобы служить вам крышей?» Он на меня посмотрел, как на идиота: а ты что, по-другому думаешь?

Почему сотрудники резидентуры так раздражали посла Панкина?

— Они хотели командовать послом, — говорил мне Панкин уже после своей отставки. — Следили за мной. Им ничего не стоило скомпрометировать посольство. Против этого я боролся…

Когда в давние времена Наркомат иностранных дел еще располагался на Кузнецком мосту, рядом с ведомством государственной безопасности, то дипломаты несколько иронически именовали разведчиков «соседями». Потом появилось деление на «ближних соседей» — разведчиков из КГБ и «дальних соседей» — сотрудников военной разведки.

Отношения между дипломатами и разведчиками трудно назвать хорошими. Одни традиционно не уверены в необходимости других.

«Между разведкой и наркоматом иностранных дел всегда шла жестокая борьба за влияние… Сведения и заключения этих двух учреждений по одним и тем же вопросам расходятся между собой… Борьба принимает особенно острые формы при назначении сотрудников за границу и продолжается за границей между послом и резидентом», — писал Георгий Агабеков, первый советский разведчик, бежавший на Запад еще в 1920-е годы.

Нарком иностранных дел Георгий Васильевич Чичерин считал ГПУ (так после Гражданской войны именовалось ведомство госбезопасности) своим личным врагом, о чем высказался в необыкновенно откровенном политическом завещании:

«При Дзержинском было лучше, но позднее руководители ГПУ были тем невыносимы, что были неискренни, лукавили, вечно пытались соврать, надуть нас, нарушить обещания, скрыть факты… ГПУ обращается с наркоматом иностранных дел, как с классовым врагом… Внутренний надзор ГПУ в нашем наркомате и полпредствах, шпионаж за мной, полпредами, сотрудниками поставлен самым нелепым и варварским образом».