Примаков никогда не был близок к Ельцину и не стремился к этому. Ему не приходилось компенсировать недостаток профессионализма застольями, теннисом и совместными помывками в бане. Руководитель разведки участвовал в обсуждении важнейших государственных дел на заседаниях Совета безопасности, созданного по американскому образцу.

Ельцин хотел, чтобы Совет безопасности, а в его состав вошли высшие чиновники государства, собирались каждую вторую среду в одиннадцать часов утра. Примаков в первый раз пришел на заседание 20 мая 1992 года. Ельцин сказал:

— Давайте создадим такую обстановку, когда никто, выражая свое мнение, не опасался бы за свою безопасность.

Но потом, вспоминал Примаков, аппарат Совбеза вместо того, чтобы готовить заседания, стал дублировать другие органы управления.

Первый секретарь Совета безопасности Юрий Владимирович Скоков работал в военно-промышленном комплексе и когда-то понравился первому секретарю Московского горкома Борису Ельцину, который запомнил Скокова. Юрий Скоков пытался превратить Совет безопасности в особый орган управления, поставить его над армией и спецслужбами, а еще создать при нем оперативно-следственную группу с прокурорами, следователями, судьями.

«К концу 1992 года у него появилась одна странность в поведении, — вспоминал Ельцин. — При встречах со мной он настолько горячо, настолько часто повторял: “Борис Николаевич, вас окружают враги, я единственный, кто вам предан”, что это вызывало разные мысли: может, у него мания преследования?»

Иностранцы считали российский Совет безопасности новым политбюро, которое стоит выше правительства и втайне принимает ключевые решения. Или просто называли Совет безопасности тайным правительством, которое принимает все основные решения.

На самом деле существовали как бы два Совета безопасности. Один — это учреждение, входящее в администрацию президента. Другой — просто собрание высших должностных лиц государства, которые нашли удобное название для своих заседаний по секретным делам.

Когда Борису Ельцину надо было обсудить какое-то сложное и опасное дело (скажем, военную операцию в Чечне), он собирал ключевых министров, и это называлось заседанием Совета безопасности. Но к работе самого Совета безопасности такое закрытое совещание обычно никакого отношения не имело.

Аппарат Совета безопасности разместился в одном из бывших зданий ЦК КПСС, ему отдали помещения на тех этажах, где находилась военно-промышленная комиссия ЦК. Эти комнаты, уверяют специалисты, надежно защищены от прослушивания. Любой посетитель Совета должен был миновать тройной кордон — у ворот комплекса, при входе в здание и при выходе из лифта на нужном этаже.

Скучные кабинеты сотрудников аппарата Совета безопасности обставили всё той же цековской канцелярской мебелью, на окнах всё те же белые занавески. Главное отличие состояло в том, что в кабинетах установили редкие тогда еще компьютеры, подключенные к закрытым правительственным информационным сетям. И появилась — по американскому образцу — ситуационная комната, где можно заседать в случае кризиса: здесь есть все виды связи. Но ничего особо таинственного в работе Совета безопасности никогда не было. По коридорам тоскливо бродили такие же люди, как и в любом госучреждении, курили в отведенных для этого местах, жаловались на низкую зарплату и жадно прислушивались к слухам.

Как аналитический центр, способный облегчить президенту принятие ключевых решений, Совет безопасности никак себя не проявил.