Литвинов в сравнении с ними был жуиром, любил светскую жизнь, с удовольствием носил введенную тогда дипломатическую форму, которая ему шла, ходил на приемы, охотно танцевал, играл в бридж.

Вышинский был сибаритом — любил жизнь во всех ее проявлениях, ценил хорошие вина, тонкую европейскую кухню. В министерстве у него была одна дама пышных форм, которая в конце концов стала решать все кадровые вопросы. Дипломаты перед ней унижались. Вышинский находил время для тесного общения и с другими юными барышнями, желавшими устроиться на работу в МИД.

Шепилов был страстным любителем и ценителем музыки, прекрасно в ней разбирался. Дмитрий Трофимович при первой же возможности отправлялся в Большой театр. В компании пел дуэтом с Иваном Козловским. Дмитрий Шостакович дорожил его мнением и всегда приглашал послушать, когда исполнялось что-то из его произведений.

Громыко даже скрывал от подчиненных, что когда-то в молодости курил. Он практически не пил, рассказывая близким, что в детстве в Белоруссии хлебнул спирта, страшно отравился и с тех пор не выносил алкоголя. На официальных приемах держал в руке фужер с шампанским, но отхлебывал чисто символически. На своем юбилее первым делом попросил гостей тостов не произносить.

Он много читал — особенно увлекался исторической литературой. Один из его помощников регулярно прочесывал букинистические магазины в поисках редких книг. И пока Громыко книгу не прочитывал, в шкаф не прятал.

Громыко вел размеренный образ жизни, следил за собой. Делал зарядку с гантелями. Много ходил — в день вышагивал километров десять. В отпуске плавал и заносил в специальную тетрадочку, сколько проплыл. Из еды предпочитал гречневую кашу, пил чай с сушками и вареньем. Друзей у него не было. Он был похож на машину, даже родные находили в его характере что-то немецкое. Один раз он рассказал дома анекдот, и все его запомнили.

— Что было до Сотворения мира? — хитро спросил Громыко и, сделав паузу, торжествующе ответил: — Госплан!

Еще одну шутку Громыко пересказал его заместитель Михаил Капица. Во время разговора с премьер-министром Вьетнама Фам Ван Донгом Громыко вдруг спросил:

— Знаете, что такое обмен мнениями?

И сам ответил:

— Это когда товарищ Капица приходит ко мне со своим мнением, а уходит с моим.

И Громыко радостно захохотал.

Молодой Козырев увлекался теннисом и горными лыжами. Примаков человек неспортивный, но каждое утро начинал с бассейна и не отказывал себе в хорошем и веселом застолье.

В сравнительно небольшом, вытянутом, как пенал, кабинете на седьмом этаже высотного здания на Смоленской площади Примаков был девятым хозяином. Первым стал Андрей Вышинский, при нем Министерство иностранных дел в 1952 году переехало сюда с Кузнецкого Моста.

Общего между сменявшими друг друга министрами было мало, но обстановка в кабинете почти не меняется. Возможно, из скромности, возможно, из суеверия — только ремонт затеешь, тут тебя и уволят, — министры на внутренние перестановки в кабинете не решались.

Мебель скучная, канцелярская, большой стол, крытый зеленым сукном, сбоку — приставка с традиционным набором телефонов: внутриминистерские, обычные городские, два аппарата правительственной связи — АТС-2 (для разговора с чиновниками средней руки) и более важная АТС-1 (это уже для министров и некоторых заместителей), массивный аппарат междугородной ВЧ-связи (можно поговорить с губернаторами, командующими военными округами, начальниками местных управлений Федеральной службы безопасности и послами в бывших социалистических странах) и, наконец, признак принадлежности к узкому кругу высших государственных чиновников — аппарат, на котором две буквы «СК».

Это спецкоммутатор, который позволяет в считаные минуты связаться с президентом, главой правительства и еще примерно с тридцатью абонентами.