— Вчерашние выступления товарищей переполнили чашу терпения, скажу об этом прямо, — заявил Шеварднадзе. — Что, в конце концов, происходит в Персидском заливе?.. Мы не имеем никакого морального права примириться с агрессией, аннексией маленькой, беззащитной страны.

Он ушел, когда до начала военной операции против Ирака оставались считаные дни. В Багдаде отставка Шеварднадзе вызвала взрыв радости. В окружении Саддама решили, что советского министра иностранных дел заставили уйти в отставку генералы — друзья Ирака и теперь линия Москвы изменится.

По просьбе Горбачева Эдуард Амвросиевич еще некоторое время исполнял обязанности министра.

В Вашингтоне опасались, что министром станет Примаков.

Шеварднадзе предложил Горбачеву себе на смену три кандидатуры — Юлия Квицинского, своего заместителя, Юлия Воронцова, представителя в ООН, и Александра Бессмертных, посла в США. Сдавая дела, Шеварднадзе настоятельно советовал Горбачеву остановить свой выбор на Квицинском.

Горбачев тоже рассматривал трех кандидатов на пост министра — это Александр Яковлев, Евгений Примаков и Александр Бессмертных. Яковлев был бы предпочтителен для Горбачева, но его бы наверняка не утвердил Верховный Совет, испытывавший ненависть к архитектору перестройки. Время Примакова еще не пришло. Как раз в тот момент он вел переговоры с Саддамом Хусейном, и его назначение было бы настороженно встречено Западом. Горбачев хотел избежать впечатления, что внешнеполитический курс страны меняется. По этой же причине отверг и кандидатуру Александра Сергеевича Дзасохова, члена политбюро и секретаря ЦК, в недавнем прошлом посла в Сирии.

Кадровый дипломат, которого уважали в МИДе, Александр Александрович Бессмертных казался естественным кандидатом на пост министра: посол в Соединенных Штатах, следовательно, американцы его хорошо знают, человек из команды Шеварднадзе, политически нейтрален, умен и образован. В день, когда назначили Бессмертных, началась война в Персидском заливе. Как он сам шутя выразился:

— Не было у нового министра первой ночи. Поспать не удалось. Пришлось всем этим заниматься.

Тринадцатого января в Белом доме на совещании у Буша решили, что военные действия начнутся 17 января, когда в Кувейте будет три часа ночи, а в Вашингтоне шесть вечера 16 января.

Президент Буш-старший первоначально полагал, что сумеет обойтись авиацией. Президент Египта Хосни Мубарак и другие арабские политики пренебрежительно говорили, что иракцев никогда не бомбили — они сразу побегут. Вся операция займет один день… Но военные тактично объясняли Бушу, что атаками с воздуха войну не выиграть.

Горбачев до последнего момента надеялся не допустить боевых действий. Всех уговаривал повременить, доказывал, что Саддам Хусейн сам уйдет из Кувейта.

Одиннадцатого января 1991 года, за неделю до начала военных действий, Горбачев, разговаривая с Бушем по телефону, выразил легкое неудовольствие:

— Вы только говорите, что учитываете мнение Москвы, а действуете по собственному усмотрению. Нужна полная согласованность. Если надо, я готов встретиться и еще раз обсудить. Наша позиция остается жесткой, но не следует спешить.

Горбачев предложил выработать еще один план и отправить с ним в Багдад нового министра иностранных дел Бессмертных. Буш выслушал Горбачева, но для себя американский президент решил, что больше не будет уговаривать Саддама: если иракский президент предпочитает войну, он ее получит.

В Белом доме составили график, когда оповещать союзников о начале бомбардировок. Нового британского премьер-министра Джона Мейджора, чьи летчики участвовали в первых вылетах, решили предупредить за двенадцать часов. Саудовскую Аравию и Советский Союз — за час до начала операции. Главное, считали американские военные, не допустить утечки информации.

В два часа по московскому времени госсекретарь Джеймс Бейкер позвонил Александру Бессмертных и предупредил, что военная операция в Персидском заливе вот-вот начнется.