Страдалица на диване осторожно села.

— Но у Беллы ведь нет никаких украшений, разве не так?

Это замечание, сделанное со всей прямотой, характерной для девицы только девяти лет от роду, повергло в уныние всех присутствующих.

— У меня есть цепочка с медальоном, в котором локоны мамы и папы, — попыталась защититься Арабелла.

— Если бы у тебя была тиара и… цестус, а к ним браслет, тогда это годилось бы, — отозвалась Софи. — Здесь описан туалет как раз с такими украшениями.

Три сестры удивленно на нее уставились.

— А что такое цестус? — воспросили они.

Софи покачала головой:

— Не знаю, — призналась она.

— Ну, как бы то ни было, у Беллы его нет, — заявила мрачная личность с кушетки.

— Если она настолько нюня, что откажется ехать в Лондон из-за такого пустяка, я ее никогда не прощу! — заявила Софи.

— Конечно, я не отказалась бы, — возмущенно ответила Арабелла, — но я нисколько не надеюсь, что леди Бридлингтон меня пригласит: с чего она будет это делать, я ведь всего лишь ее крестница! Я ее в жизни не видела!

— Она прислала очень славную шаль тебе на крестины, — с надеждой напомнила Маргарет.

— Не говоря уже о том, что она лучшая мамина подруга, — добавила Софи.

— Но мама ее тоже не видела — по крайней мере, уже очень давно!

— И она больше ничего не присылала Белле, даже на конфирмацию, — отметила Бетси, осторожно вытаскивая луковицу из уха и отправляя ее в камин.

— Если у тебя ухо прошло, — сказала Софи, глядя на нее с неодобрением, — можешь подрубить мне вот этот шов! Я хочу перерисовать выкройку для новой оборки.

— Мама велела мне тихо сидеть у огня, — ответила больная, устраиваясь поудобнее. — В этих старых томах есть акростихи?

— Нет, а если и были бы, я не стану их давать тому, кто ведет себя так противно, Бетси, — напрямую ответила Софи.

Бетси принялась неубедительно плакать, но поскольку Маргарет снова погрузилась в свой роман, а Софи начала обсуждать с Арабеллой изображение бархатной душегрейки, богато отделанной горностаем, никто не обращал на девочку внимания, и она быстро замолчала, время от времени пошмыгивая носом и возмущенно глядя на двух своих самых старших сестер.

Хотя не было сомнений в том, что Арабелла — красавица, соседи считали, что, когда Софи избавится от подростковой полноты своих шестнадцати лет, она вполне может в будущем соперничать с Арабеллой. У сестер были большие темные выразительные глаза, аккуратные прямые носики и нежно очерченные губы. Цвет лица девушек внушал зависть менее удачливым молодым леди и ничем не был обязан «Датскому лосьону», «Росе Олимпа», «Румянцу Нинон» или любым другим снадобьям, которые рекламировались в светских журналах.

Вдруг дверь распахнулась, и в комнату ворвался крепкий мальчуган одиннадцати лет, с копной вьющихся волос, в нанковых брюках и рубашке с жабо. Он громко воскликнул:

— Привет! Такой переполох! Мама с папой в кабинете, но я знаю, в чем дело!

— О, что случилось? — вскрикнула Софи.

— Ага, хотела бы знать? — проговорил Гарри, доставая из кармана кусок бечевки и начиная завязывать ее в сложный узел. — Смотри, как я этот вяжу, Мег! Я уже знаю шесть основных узлов, и если дядя Джеймс не устроит так, чтобы капитан Болтон взял меня в следующее плавание, то это будет просто неслыханная подлость и обман!

— Но ведь ты о другом пришел нам сказать, — заметила Арабелла.