Вопреки этому, Корсвейна терзало еще одно опасение — что, если в поведении Стения нет ничего дурного, и подозрения беспочвенны? Душевное состояние Льва в этом случае не предвещало ничего хорошего. После событий на Тсагуальсе примарх предавался тяжелым раздумьям даже чаще, чем к тому привык Корсвейн. Его господин не делился своими мыслями и вел беседы только о долгой кампании против Повелителей Ночи, но даже эти разговоры были проникнуты новым стремлением, которое граничило с такой неистовой жаждой победы, какую Корсвейн не замечал у Льва с самого начала Крестового похода. Прикосновение смерти, которое пришлось пережить сенешалю, заставило его признать свои недостатки и впредь относиться к обязанностям с большим рвением; возможно, нечто подобное испытывал и сам примарх.

— Варп-переход через десять секунд… — монотонным голосом предупредил Стений, и погрузившийся в размышления Корсвейн очнулся.

Он стиснул кулаки, понимая, что сейчас должно произойти. Лев шагнул вперед, обеими руками вцепился в ограждение галереи, прищурился и устремил взгляд на Стения. Примарх приоткрыл рот, будто собираясь заговорить, однако, ничего не сказав, лишь слегка покачал головой и поджал губы.

— Начинаем переход в обычный космос.

Это был этап, наиболее ненавидимый Корсвейном, ощущение очень близкое к бестелесному рывку телепортации.

На бесконечно долгое мгновение «Непобедимый разум» замер между измерениями, в опасном положении на грани между материальном миром и имматериумом, будто странник на перекрестке судьбы. Минуту назад судно дрейфовало в варп-потоке, заключенное, как в кокон, в пузырек реальности и хранимое от повреждений полем Геллера. Теперь оно находилось в истинной Вселенной, освобожденное от противоестественных потоков. Созданная полем Геллера реальность исчезла, как только материальное пространство приняло корабль.

У Корсвейна на несколько секунд закружилась голова. Он был потрясен ощущением нереальности: в окружающем мире, казалось, что-то разладилось, он распался на части и стал уязвимым.

Ощущение прошло, оставив слабую пульсацию позади глаз.

Лев уже отрывисто приказывал привести в готовность сканеры ближнего действия, ему не терпелось узнать, сработал ли план, удалось ли опасным маневром вытянуть призрачное судно из варпа.

— Всю мощность на локальные авгуры и широкополосные ауспики, — распорядился примарх, шагнув к длинному пролету лестницы, которая вела вниз, в главный зал стратегиума. — Перенаправьте сигналы дальнего радиуса и данные сенсоров в коммуникационную сеть. Найдите мне этот корабль!

Системы «Непобедимого разума» семь минут обыскивали окружающее пространство. Корсвейн и Немиил проследовали за примархом на главную палубу и присоединились к капитану Стению, который передал командование Льву. В течение этих семи минут, пока технический персонал сканера лихорадочно пытался определить, сработал план или нет, никто не произнес ни слова.

— Опознавательный сигнал Легио Астартес, монсеньор, — объявил один из операторов стратегиума. — В двадцати двух тысячах километров, впереди по правому борту. Легкий крейсер типа «Затмение». Повелители Ночи. Радиопозывные «Карающая тень».

— Проверяю флюктуации варпа, монсеньор, — добавил другой. — Передаю на главный экран.

Самый большой экран стратегиума ожил, его заполнила панорама звездного пространства. В нижнем правом углу вырисовывался вражеский корабль, окруженный светящимся ореолом: воронка между варпом и обычным космосом оказалась для него ловушкой.

— Право руля, тридцать градусов, отклонение двенадцать градусов, — приказал Лев, выполнив навигационные вычисления всего за пару секунд.

Даже при помощи тригонометрического когитатора Стений потратил бы на вычисление курса по крайней мере две минуты.