– Его жизнь под угрозой, как ты не понимаешь, – Джордж наклонилась ближе к брату, словно хотела заразить его своим порывом страсти. – Кем я после этого буду, если не помогу ему в такую минуту?

– О чем вы говорите? – Вайолетт недоуменно переводила взгляд с сестры на брата. – Я не понимаю, о чем речь.

– Все очень просто, – Джордж, наконец, заметила дымящуюся чашку с чаем и сделала глоток. – Той ночью Гарри никак не мог убить миссис Поллард. – Она протянула Вайолетт ее чашку, и их взгляды встретились. – По той простой причине, что ту ночь мы провели с ним вместе.

Гарри находился в забытьи.

Перед его глазами плыли разные видения. Ему казалось, что чудовище-великан, молодой король и прекрасная принцесса ведут спор. Причем король и чудовище выглядели так, как им и положено выглядеть, но принцесса казалась какой-то не такой. Ее губы не были сказочно розовыми, как кораллы, а волосы черными, словно вороново крыло. Принцесса выглядела как леди Джорджина, – с такими же огненно-рыжими волосами и нормального цвета губами. Он видел прекрасный сон, в котором все могло быть так, как он сам того хотел, и принцесса могла быть похожа на кого угодно. Он точно знал, что яркие рыжие волосы гораздо лучше идеальных черных кудрей.

Молодой король разглагольствовал о законе и справедливости, как это любят делать все аристократы от его вязких слов начинали ныть зубы. Гарри понял наконец, почему чудовище-великан только ревел и рычал в ответ королю. Он пытался заглушить всю эту ужасную болтовню. Он уже собирался открыть пасть и зарычать во всю мощь. Король желал во что бы то ни стало получить оловянного оленя, принадлежащего чудищу. Гарри подавил смешок. Ему хотелось объяснить королю, что олень не стоит ни шиллинга. Уже очень давно он даже стоял на трех ногах вместо четырех. И никогда это животное не обладало волшебной силой. Оно не могло говорить на человеческом языке – ни сейчас, ни раньше.

Но юный король был настроен решительно. Ему нужен олень, и он собирался его заполучить, чего бы это ни стоило. И он изводил несчастное чудовище самым изощренным способом. Как и все аристократы, демонстрировал свою власть, словно в обязанность остальных существ входило вечное служение таким, как он. "Служить Вам, милорд, для меня великая честь и бесконечная радость. Я счастлив, прислуживать Вам".

Гарри из принципа встал на сторону чудовища, но что-то его все равно смущало. Принцесса Джорджина рыдала. По ее мраморным щекам текли огромные слезы, которые, достигая земли, превращались в капли золота. Они звонко ударялись о каменные плиты пола и откатывались в сторону.

Гарри смотрел на принцессу, как зачарованный, он не мог оторваться от созерцания ее горя. Ему хотелось крикнуть королю: «Смотри, вот где настоящее волшебство! Обернись и посмотри на девушку!». Но он, конечно же, не мог разговаривать. Оказалось, он все неправильно понял: оловянный олень нужен был не королю, а рыдающей принцессе. Король просто защищал здесь интересы прекрасной принцессы. Тогда следовало поступить по-другому. Если олень нужен принцессе, то она, конечно же, должна его получить, каким бы странным или отвратительным ни казалось это животное.

Но уродливое чудовище любило своего оленя. Свою единственную настоящую драгоценность. И в доказательство оно свалило оленя на землю и стало топтать его, пока от того не остались одни осколки. Чудище последний раз взглянуло на разбитого оленя, истекающего кровью, и улыбнулось королю и принцессе. Оно посмотрело в глаза принцессе и произнесло: «Ну, а теперь берите его. Все равно он мертв».

И вот тут случилось нечто невероятное.

Принцесса Джорджина опустилась перед оленем на колени и зарыдала еще громче. Золотые капли стали попадать на осколки некогда живого оленя, чудесным образом скрепляя их, пока он снова не стал цельным.