Я не знала, кто такой Кесарь, но уже не раз слышала это выражение от разных людей. По смыслу оно для меня звучало примерно так: каждому своё.

– Ты это к чему сейчас сказал? – поинтересовалась я, ощутив новый прилив злости.

Но Мишка пропустил вопрос мимо ушей и не заметил перемен в моём настроении.

– Это не обычная порнография, – неожиданно заключил он, увлечённый просмотром. – Скорее у нас в руках записи из очень дорогого салона для состоятельных женщин, и…

– И что! – торопила я.

– И жён состоятельных мужчин, – упавшим голосом заключил он.

– С чего ты взял?

– Полюбуйся! – потребовал он, и щелчком мыши остановил кадр.

Я во все глаза смотрела на неё, и не могла поверить. Неужели? Да ведь эта женщина по телевизору мелькает!

– Точно, она, – подтвердил Мишка. – Ведёт передачу про путешествия, а её муж известный банкир…

– Насчёт мужа-банкира не знаю, – призналась я. – Но впечатлят…

– И ещё, – продолжал он. – Всё это снято в разных местах. Значит это не салон, а мужики переезжают с места на место вместе с записывающей аппаратурой.

– Почему так думаешь?

– Виды из окон каждый раз разные, – объяснил он.

– Что всё это значит? – допытывалась я, забыв о своих опасениях.

– Скорее всего, это так называемые «мальчики по вызову» для состоятельных тёток, – предположил он. – Их ещё называют эскорт-парнями.

– Да ладно! – удивилась я больше для виду.

О существовании этого бизнеса я слышала. Ещё я знала, что это дорогой вид услуг, а занятые в нём мужчины должны не только быть хорошими любовниками, но и уметь быть партнёром на деловой встрече или собеседником в поездке.

Я перевела взгляд на экран монитора.

Мишка увеличил скорость просмотра.

– Могу ошибаться, но здесь и встреча любовников на какой-то квартире и просто тупой разговор в машине.

– У тебя есть какие-то мысли на этот счёт? – допытывалась я.

– Это архив самого разного компромата, – наконец объявил он. – Есть даже запись каких-то переговоров в офисе и передача денег в купе поезда.

Я и сама уже поняла, что на диске каша из самой разной информации. Удручало то, что невозможно понять, какой именно сюжет для меня оказался фатальным. А может они все и разом?

– Здесь нет ничего такого, что могло подвигнуть на убийство, – подытожил он.

Я даже поперхнулась воздухом, но смогла спросить:

– Ты себя слышишь?

– За такое только в кино мочат, – продолжал он. – Эти разоблачения ничем особенно не грозят.

– С трудом верится.

– Сейчас не девяностые, и легче заплатить человеку за молчание, чем убивать, – продолжал он рассуждать. – Собственно на этом и держится рынок компроматов.

– Хочется тебе верить, – сказала я, как вздрогнула от его крика:

– Вот!

Я уставилась в экран монитора, пытаясь понять, что так встревожило Мишку.

– Чего кричишь? – удивилась я, глядя на женщину средних лет.