— Прошу меня извинить за вторжение. Прошли две недели после исчезновения Давида Илларионовича, а я до сих пор мучаюсь в догадках. Ни писем, ни звонков. Сегодня я решила поехать к нему домой, но увидела опечатанную дверь… Я хочу знать, что с ним случилось. Нельзя же близких держать вне ведении столько времени. Я ведь тоже человек.— Волнение женщины не выглядело наигранным.

— Мы занимаемся поисками вашего друга.— Куприянов поторопился уступить даме свой стул.— Прошу вас.

— Спасибо, я постою. Я хотела услышать вразумительные объяснения, больше мне ничего от вас не надо.

— Ответить более вразумительно мы сможем вам через нескольких дней, Кира Леонтьевна,— спокойно отпарировал Трифонов.— Работа по установлению места нахождения господина Добронравова не прекращается ни на минуту. У нас есть кое-какие подвижки, но говорить о результатах рановато.

— Он жив?

— На этот счет у нас нет сомнений. Скажите, вы ездили к нему на квартиру? Значит ли это, что у вас есть ключи от его дома?

— Конечно. Он перед отъездом всегда оставляет мне ключи. Правда, отлучается он не очень часто.

— Что означает все?

— От дома, офисов и сейфов.

— У него не один офис и сейф?

— Да. Не один.

— А когда он передал вам ключи?

— За день до отъезда. Он ночевал у меня, утром уехал по делам, а вечером у него был самолет.

— Пятого сентября. А шестого он улетел.

— Совершенно верно.

— Где вы живете?

— На Пироговской набережной у Большой Невки.

— Что он мог делать в Красном Селе за час до рейса? Проспект Ленина и угол улицы Свободы?

— Не имею представления. Очевидно, был у кого-то из своих клиентов. Он часто выезжает на дом к тем, на кого работает. Но мне он о своих делах ничего не рассказывает. Мое дело — заботиться о нем и создавать ему комфортные условия.

— А где находится его второй офис?

— Гороховая, дом пять. В жилом доме.

— Вы не против, если мы осмотрим это помещение? С вашего согласия и в вашем присутствии, разумеется.

Женщина на минуту задумалась.

— Вряд ли я сумею препятствовать этому. Ведь вы можете получить ордер на обыск, если уже побывали в его квартире и опечатали ее.

— Зачем же нам усложнять процесс. Время работает против нас.

— Хорошо, я согласна. Но за ключами мне придется ехать на дачу. Я боюсь хранить их дома.

— Тогда мы с вами, если не возражаете.

7.

Паспорта Николай сделал в срок, но затребовал сумму значительно большую, чем объявил утром. Деньги у Артема были: он успел снять с кредитной карточки стопку зеленых купюр и теперь мог не мелочиться.

— Не обижайся, приятель,— улыбнулся Николай.— Просто я терпеть не могу халтуру. Я не стал вклеивать твою фотографию в украинский паспорт — он фальшивый. Сделан на уровне, но фальшивка. К ментам в руки с таким лучше не попадаться. Я нашел для тебя настоящий бланк и сделал чистый оригинал. Комар носа не подточит, если по ЦАБу проверять не станут.

Артем расписался.

— Спасибо за заботу.

— Какие проблемы! Тебя рекомендовал мне мой хороший кореш.

— А в Харькове у вас есть кореша?

— Конечно. И в Харькове, и в Киеве, и Одессе, и даже в Виннице.

— Халтуру, которую вы забраковали, делали в Харькове. Кто бы мог так нагадить?

— Только не наши люди. Но они смогут определить халтурщика.