Фанд стояла в дверном проеме своей комнаты и мотала головой.

— Нет, Лис. Мне не хочется принимать тебя сегодня, так что можешь возвращаться в свою постель.

Джерин нахмурился.

— Почему нет? Ты отказываешь мне уже три раза подряд, а Вэну, я знаю, ты сказала «да» минимум дважды.

Одна из причин, по которой друзья оставались друзьями и не ссорились из-за Фанд, заключалась в том, что она всегда относилась к ним достаточно беспристрастно… до нынешних дней.

— Потому что мне не хочется, вот почему, — сказала она и тряхнула головой, так что ее волосы разлетелись в стороны огненным завитками. — И если этот ответ тебя не устраивает, что ж, отправляйся к лешему.

— Я должен… — начал он.

— Должен что? — перебила она. — Взять меня силой? Пф, один раз у тебя это получится. Наверное. Ведь ты крупней меня и сильней тоже. Но если ты это сделаешь, то станешь потом бояться повернуться ко мне спиной, да и спать тебе лучше будет, держа дверь на засове. Потому что я отомщу, пусть даже ценой своей жизни.

— Да заткнешься ты наконец, идиотка, и дашь мне вставить хоть слово? — взревел он. Настолько громко и неожиданно, что Фанд даже отступила на шаг. — Прежде чем начинать вопить, попробуй вникнуть в то, что тебе говорят! Я должен знать, что, по-твоему, я сделал не так, чтобы разобраться, продиктовано это необходимостью или мне следует попытаться загладить свою вину.

— О! — Фанд, похоже, смягчилась, но ровно настолько, насколько ей позволял ее нрав. Через секунду она вздохнула. — Дело не в том, что ты желал мне зла, вовсе нет. Но неужели ты еще не узнал женщин настолько, чтобы понять, что, задавая подобный вопрос, ты не услышишь в ответ ничего хорошего?

Элис говорила нечто похожее незадолго до того, как оставить его. Лис не понял ее тогда, да и сейчас не слишком-то что-либо понимал.

— Я не собираюсь играть в загадки, — медленно произнес он. — Обычно ты всегда говоришь мне, что думаешь… иногда даже больше, чем мне хотелось бы слышать. Что же тебе мешает сейчас?

— Пф, уже поздно, так что лучше я лягу спать, чем буду спорить с тобой, — сказала Фанд. — Отправляйся в свою постель, Лис. Возможно, завтра я буду к тебе добрее, кто знает? — Затем, поскольку была по-своему честной, добавила: — А может, и нет.

Эти отговорки разозлили Джерина. Когда ему хотелось что-то узнать, он проявлял завидное упорство.

— Скажи мне, что у тебя на уме, — прорычал он. — Если я сделал что-то не так, то найду способ это исправить.

— Ты всегда стараешься, признаю. Даже слишком, — сказала Фанд. — Однако на этот раз тебе будет непросто, я думаю.

Она замолчала, крепко сжав губы, и устремила на него упрямый взгляд, как бы предупреждая, что большего он от нее не добьется. Выражение ее лица, даже ясней, чем слова, наконец подсказало Джерину, в чем причина.

— Ты все еще злишься из-за того, что я привез Силэтр в крепость, — воскликнул он.

— А ты бы не злился, если бы я вернулась сюда с каким-нибудь трокмэ с большими мускулами, большими яйцами и красивыми усами? — спросила она, — Ах, бедняжка, я нашла его на дороге, умирающего с голоду и всякое такое. Разумеется, я подобрала его не для того, чтобы с ним спать, хотя он и будет теперь постоянно жить в замке.

Она очень точно изобразила, как Лис объяснялся, зачем привез Силэтр в Лисий замок, и вдобавок напустила на себя невинный и в то же время распутный вид.

Джерин надеялся, что ему удалось замаскировать свой удивленный смешок под кашель, но без полной уверенности в успехе этой затеи.