Я бросился на подушку, натянул на себя простыню и, чтобы отвлечься от ночных кошмаров, сконцентрировался на своей беседе с Сейджесом.

— Трудный способ? — переспросил он, словно удивляясь, что я всерьез рассматриваю такую возможность. — Трудный способ состоит в том, чтобы завершить работу заклятия. Любое колдовство есть акт воли, стремящейся к завершению. Желания сильнейших, произнесенные вслух, выведенные на пути, которые их искусство проложило в ткани сущего, становятся подобны живым существам. Заклятие будет виться и изгибаться, покуда не достигнет породившей его цели. Покуда цель существует, заклятие не завершено. Уничтожь цель — и колдовство, связывающее тебя, перестанет существовать.

Я подумал о глазах под маской.

— Убить Снорри, говоришь?

Легкий путь и правда казался легче.

Глаза, мерцавшие за прорезями фарфоровой маски, те же самые глаза наблюдали за мной в кошмарах. У меня мурашки бежали по коже при мысли об этом — даже сейчас. Я хватался за простыни, как ребенок, но даже стальная броня не смогла бы защитить меня от этого ужаса. Убить Снорри?

— Совсем нетрудно, это я могу устроить, мой принц.

Все, что сказал язычник, звучало разумно.

— Нет, честно говоря, не могу. Он стал мне вроде как др… — я прикусил язык, — доверенным лицом.

Сейджес покачал головой, строки на его лице расплылись.

— Это безумие, мой принц. Варвар держит вас в плену заложником собственных устремлений и тащит навстречу ужасной опасности. Мудрый человек, лорд Стоккольм, написал об этом много веков назад. Постепенно узник приучается считать своего тюремщика другом. Вы запутались в его снах, принц Ялан. Пора просыпаться.

И, лежа в немой темноте, имея лишь льняную простыню в качестве средства защиты от безымянного ужаса из Вермильона, который, как я был убежден, стоял в ногах кровати и смотрел на меня, я честно пытался проснуться. Скрипел зубами и пытался снова заснуть или же проснуться — но спасало лишь воспоминание о голосе Сейджеса: «Вам всего лишь нужно обратиться к королю Олидану за защитой. Я сам ему сообщу — и к утру норсиец упокоится в могиле для бедняков, что у реки. Вы проснетесь свободным человеком, готовым вернуться к жизни, из которой вас вырвали. Вольным жить по-прежнему, будто ничего не случилось».

Надо признать, звучало это заманчиво. Даже сейчас. Но мой язык отказывался сказать «да». Возможно, это тоже было симптомом болезни Стоккольма. «Но он… ну, типа верный слуга». И конечно, каким бы я ни был трусом и лжецом, верного слугу я не предам. Разумеется, если это вдруг не потребует честности или отваги или не доставит мне еще каких-либо неудобств. «Понимаю… И все же должен быть другой способ. Ты не можешь ничего сделать? Ты же столько всего умеешь…»

Он снова покачал головой, так медленно, почти незаметно, и я почти поверил, что ему горько.

— Лишь ценой большого риска, мой принц, для себя и для вас. — Он посмотрел на меня своими кроткими глазами, и я тут же почувствовал их притяжение, словно в любой момент он мог утопить меня. — Есть третий способ. Кровь человека, который навлек на вас проклятие.

— Но я не могу… — Мысль о старой ведьме лишала меня присутствия духа, почти так же как то создание из оперы. — Молчаливая Сестра слишком хитра, и бабка трясется над ней.

Сейджес кивнул, словно ожидал подобного ответа.

— У нее есть близнец. Тот, кого судьба может поставить на вашем пути. Кровь близнеца подойдет для нашей цели. Она потушит огонь заклятия.

— Близнец?

Было трудно представить сразу два таких чудовища.