— Ч-что?

Снорри остановился, тяжело дыша. Сумерки незаметно изменились — солнце совсем зашло. Аслауг снова убралась в свой ад. Он посмотрел на свое оружие.

— Это не топор дровосека, будь он проклят!

Я подошел поближе, довольно шустро, боясь, как бы ко мне из тени не потянулись руки мертвяков.

— Огня, Ял. Быстро!

Снорри стоял у меня над душой, лошади нервно переступали по тропе, а я рылся в седельной сумке, пока вокруг нас ломались ветви и за деревьями мелькали бледные люди.

— Выходите! Спорим, вас рубить легче, чем деревья, — крикнул им Снорри, хотя я уловил в его голосе нотку страха, которого прежде не замечал. Думаю, его лес нервировал больше, чем прячущиеся в нем враги. Я нашел кремень и кресало, умудрился уронить их в темноте, нащупал дрожащими пальцами. Вокруг сильно пахло сосновой смолой — густой, тошнотворный запах, от которого и потерять сознание недолго.

Я высек искру, когда Снорри замахнулся на первого выбежавшего из-за деревьев. Со всех сторон ломались ветви, на нас наступали. Я неосторожно бросил взгляд вверх и увидел — они были тощими, голыми, бледно-зелеными, как призраки. Полет топора Снорри рассек существо от левого бедра до правого соска, круша внутренности, ребра, позвоночник и легкие. Очевидно, топор, хоть и предназначенный для рубки дров, был весьма остр. Но человек-сосна наступал, запах древесного сока, сочащегося из его бескровной раны, перешибал все. Наконец он споткнулся о пенек, рухнул и запутался в собственных кишках и разбросанных ветках. К тому моменту Снорри уже снова было о чем поволноваться.

Получилось! Искра разгорелась в огонь, потом — в настоящее пламя. Месяц назад я бы добивался такого результата битых полчаса. Скорчившись на земле, пока сверху махал топором и ворчал Снорри и ревели испуганные лошади, я смог перенести огонь на один из смоляных факелов, которые купил в Крате, — их там предлагали для осмотра обширных городских катакомб.

— Жги его!

Бледная извивающаяся рука шлепнулась рядом с моей ногой.

— Что?

— Жги, говорю!

Норсиец снова замычал — и рядом упала голова. Человек-сосна прыгнул Снорри на спину.

— Что жечь-то? — заорал я.

— Все!

Он завалился назад, насадив своего ездока на обрубки деревьев.

— Это безумие! Мы тоже сгорим.

Движение Снорри, хотя в пределах момента исключительно верное, оставило меня неприкрытым — по крайней мере четыре человека-сосны высвобождались из деревьев и выходили на просеку, за ними — другие. Взгляд их глаз пугал меня больше огня. Я сунул факел в кучу срубленных веток.

Пламя вспыхнуло практически сразу. Люди-сосны сделали еще два-три шага и остановились, глядя в огонь. У меня за спиной Снорри освободился от противника и со стоном поднялся.

— Следуй за лошадьми!

Пламя уже расползалось, яростно потрескивая, иглы лопались, огонь легко захватывал иссохшие ветви, по которым прежде текла кровь людей-сосен. Насмерть перепуганные Слейпнир и Рон рванулись через просеку, разбрасывая людей-сосен и горящие ветви. Я смог последовать примеру Снорри и проскочить, едва не напоровшись на пару обрубков в несколько сантиметров толщиной.

Лошади сами пробивались сквозь деревья. Я надеялся, что они не выколют себе глаза. Но для них это не так страшно, как возможность превратиться в жаркое. Снорри бежал за ними, следом ковылял я. За спиной у меня пожар ревел, словно живой, и люди-сосны вторили ему своими предсмертными воплями.

Мы на какое-то время оставили огонь позади, вслепую пробиваясь вслед за лошадьми. Я сорвал дыхание, ненадолго остановился, оглянулся — и увидел, что весь лес охвачен оранжевым заревом, на фоне которого выделяются черные силуэты бесчисленных стволов и ветвей.