– Тибальт, мой племянник, сын моего брата… о, ваша светлость, кузен мой, супруг мой, – посмотрите, кровь из него так и хлещет! Ваша светлость, если вы верны своему слову, наша кровь была пролита Монтекки – и Мотекки должны ответить за это кровью! – она прижала обмякшего Тибальта к себе, и хотя я понимал, что на самом деле это скорее политика, чем искреннее чувство, по толпе пробежало сочувствующее бормотание.

Герцог заметил это, но он не был любителем театральных сцен.

– Бенволио, кто начал эту кровавую драку?

– Тибальт, – ответил я без обиняков и рассказал ему все как было, закончив так: – Ромео встал между ними, опустив оба их клинка, но Тибальт ударил из-под его руки и убил Меркуцио. А затем сбежал.

– Сбежал? – Герцог выразительно взглянул на мертвого Тибальта, лежащего на руках у синьоры Капулетти. – Вот же он лежит.

Я склонил голову:

– Он вернулся, чтобы снова задевать Ромео, который был в большом горе. Ромео горел жаждой мести – и кто его в этом обвинит? Они сцепились – и вот Тибальт убит.

– А Ромео?

– Он сбежал, ваша светлость. Это правда, клянусь своей жизнью.

Синьора Капулетти послала мне испепеляющий взгляд и заговорила:

– Это же родственник Монтекки! Родственная привязанность заставляет его врать – и он врет! Для того чтобы убить моего Тибальта – нужно было по меньшей мере двадцать таких Ромео! Я умоляю вас о наказании, ваша светлость, вы должны соблюсти закон! Даже кузен Ромео подтверждает, что именно Ромео убил Тибальта. Ромео должен умереть!

– Ромео заколол его, – согласился герцог. – А Тибальт заколол Меркуцио. И кто заплатит за кровь моего дорогого родственника?

Мой дядя сделал шаг вперед:

– Только не Ромео, ваша светлость, они с Меркуцио были друзьями. Его вина очевидна, но он не мог поступить иначе: ведь Тибальт убил его друга.

– А кто поручится, что Бенволио Монтекки сам не убил моего племянника? – воскликнула синьора Капулетти. – Посмотрите, он же весь в крови, красной крови, которая взывает о мести!

– Это кровь Меркуцио, – произнес я. – Мой друг лежит сейчас недалеко отсюда, в бедной лачуге – если вдруг вы захотите полить его своими слезами. И его кровь действительно взывала о мести, и вы держите эту месть сейчас в руках.

Она зарычала от ярости и, уронив тело Тибальта на мостовую, поднялась во весь рост.

– Никто не убьет этого Монтекки?! – возопила она и обвела взглядом василиска своих наемников, которые пугливо отводили глаза. – За смерть Тибальта надо отомстить!

Никто не пошевелился. Присутствие городской стражи и взгляд герцога, холодный и пристальный, словно пригвоздили всех к месту.

Когда наступила полная тишина, герцог сказал:

– Справедливо, что Капулетти имеют право мести, и поэтому Ромео…

Моя тетя крепко сжала руку мужа.

– …Ромео, – безжалостно продолжал принц, – должен немедленно быть выслан из Вероны и никогда в нее не возвращаться. Я тоже пострадал и тоже нахожусь в горе, ибо моя кровь тоже была пролита из-за ваших ссор. Но накажу вас не смертью, а только очень и очень большим штрафом, который заставит вас раскаиваться в смерти Меркуцио. Так что, синьора Монтекки, я глух к вашим мольбам и требованиям, никакие слезы и мольбы не искупят вины вашего сына, поэтому избавьте меня от них. Пусть Ромео исчезнет немедленно, иначе час, когда его найдут, будет последним для него. Идите же, заберите тело Тибальта и предайте его земле.

Я подумал, что Капулетти должны быть довольны: они потеряли своего неистового Тибальта – и им казалось справедливым то, что у Монтекки тоже не будет Ромео, пусть не физически, а фактически.