Райк посмотрел на него, как на сумасшедшего. Толстяк Барлоу осторожно хихикнул.

— Да, говорил, Макин, — произнес я в ответ. — Разорву круг. — Достал меч и положил на колени. — А ты знаешь, как разорвать круг мести? — спросил я.

— Любовью, — высказался Гомсти.

Все вокруг притихли, прислушиваясь.

— Разорвать круг означает убить всех ублюдков, досаждавших тебе, — пояснил я. — Всех до единого. Убить их. Убить их матерей, братьев, детей и даже собак. — Провел пальцем по лезвию меча и подождал, пока из пореза не вытечет темно-красная капля крови. — Люди думают, что я ненавижу графа, на самом деле я — большой поклонник его методов. У него лишь два недостатка. Во-первых, он заходит недостаточно далеко. Во-вторых, он — не я. Однако граф все же преподал мне несколько бесценных уроков, поэтому, когда мы встретимся, обязательно поблагодарю его, предав быстрой смерти.

Тут отец Гомсти затянул:

— Граф Ренар плохо поступил с вами, принц Йорг. Простите его, но не благодарите. Он будет гореть в аду за свои злодеяния. Его бессмертной душе предстоит вечно корчиться в муках.

Пришлось громко рассмеяться.

— Вот уж эти священники, не правда ли? Начинают с любви, затем вещают о прощении, а заканчивают вечностью в огне. С огнем у нас полный порядок, сэр Рентон, а про вашу бессмертную душу я еще не решил. Даю на размышления день, может, два. Самое большее — три. Я не самый терпеливый человек на земле, поэтому закончим, как только вы мне расскажете то, что я желаю узнать.

Я поднялся со ступеней, подошел и, наклонившись, погладил сэра Рентона по голове. У него были связаны руки, а кусаться бесполезно, ведь на моих руках латные рукавицы.

— Я поклялся графу Ренару, — упрямо произнес он, пытаясь отклониться и поворачивая голову так, чтобы видеть старого Гомста. — Скажите ему, отец, я поклялся перед Богом. Если нарушу клятву, буду гореть в аду.

Гомст подошел и положил руку ему на плечо:

— Принц Йорг, этот рыцарь принес священную клятву. Существует всего несколько священных обетов выше того, который приносит рыцарь своему сюзерену. Вам не следует настаивать на нарушении данного обета, также никто не должен угрожать расправой над плотью, подталкивая к предательству и тем самым отправляя душу в адский огонь.

— В таком случае, сэр Рентон, вам предстоит подвергнуть испытанию свою преданность, — заметил я. — Расскажу свою историю; когда закончу, посмотрим, захотите ли вы раскрыть планы графа. — Я устроился на ступеньке рядом и глотнул пива. — Когда я однажды выбрал этот путь, мне было, ох, всего-то десять. Увидел, как люди графа убили моего брата Уильяма и выпотрошили мать. Тогда понял, что все, чему меня учили, было неправильным. Как результат — связался с дурной компанией, верно, Райки?

Райк издал свой коронный смешок «кхе-кхе-кхе». По его разумению, это заменяло хохот. Хотя весельем в нем и не пахло.

— Тогда же пристрастился к пыткам. Вопрошая себя, должен ли я стать воплощением зла, подумал: может, Господь возложил на меня работу дьявола?

Я расслышал, как Гомст забормотал молитву, а может, и проклятие. Это была правда. Долго я искал во всем происходящем послание, пытаясь понять свое предназначение.

Я опустил руку на плечо Рентона. Он так и сидел: моя рука на левом плече и рука Гомста — на правом. Словно между дьяволом и ангелом из старинных свитков, нашептывающими в уши.

— Мы захватили епископа Мурильо у Джедмайр Хилл, — продолжал я. — Уверен, ты слышал о провале его миссии? Так вот, братья позволили мне забрать епископа себе.