— Мои спутники могут расположиться со мной в замке, — возразил я ему.

— Король Олидан приказал впустить только вас, принц Йорг, — сказал стражник, — еще отца Гомста и капитана Борту, если он с вами.

Макин поднял облаченную в кольчужную рукавицу руку. Брови капитана стражи поползли вверх, скрывшись за шлемом.

— Макин Борта? Ты?..

— Он самый, — заявил Макин, широко растянув рот в улыбке и продемонстрировав немалое количество зубов. — Был таковым до сегодняшнего дня, Релкин, старая ты перечница.

Король Олидан приказал… Ни одной зацепки для маневра. Вежливое заявление: «отправь свои отбросы с дороги в трущобы». По крайней мере, Релкин сразу прояснил ситуацию, не дав мне ударить в грязь лицом в споре о том, чьи приказы следует исполнять — мои или короля Олидана.

— Элбан, отправляйся с братьями вниз к реке, отыщите свободные комнаты. Там есть гостиница «Падший ангел», достаточно вместительная, можете поселиться в ней, — велел я.

Элбан удивился, почему выбрали его; удивился, но остался доволен. Он причмокнул губами, закрывавшими беззубые десны, и, обернувшись, посмотрел на остальных.

— Слышали Йорга! Принца Йорга, имею в виду. Пошевеливайтесь!

— За убийство горожан полагается смерть на виселице, — напутствовал я, пока они разворачивали лошадей. — Понял меня, Малыш Райки? Даже за одного. Поэтому никаких убийств, грабежей, изнасилований. Хочешь женщину, пусть граф Ренар раскошелится и заплатит. Черт, потребуется еще — пусть оплачивает всех.

Трое ворот оставались открытыми.

— Капитан Коддин, благодарю. Счастливого возвращения в Форд, — произнес я.

Коддин отвесил поклон, не слезая с седла, и повернул с солдатами обратно. Остались только Гомст, Макин и я.

— Ведите, — приказал я капитану стражи ворот Релкину. Через Западные Ворота направились в Высокий Город.

Пробиваться сквозь толпу народа не пришлось. Полночь давно наступила, высоко на небосклоне ярко светила луна. Широкие улицы Высокого Города пустовали, только немногочисленные слуги сновали от одного помпезного здания к другому. Вероятно, из-за закрытых ставень за нами наблюдала дочь какого-нибудь торговца, но из остальных домов доносился лишь храп их благородных обитателей, нисколько не интересующихся вернувшимся принцем.

Копыта Геррода громко стучали по вымощенной плиткой мостовой, ведущей к Высокому Замку. Четыре года назад я сбежал из него в бархатных ботиночках, бесшумно, словно мышка. Цокот железных подков отдавался в ушах. Вкрадчивый внутренний голос советовал: не разбуди отца. Тише, тише, затаи дыхание, не позволяй сердцу громко стучать.

Высокий Замок был, безусловно, высоким. За четыре года скитаний мне довелось повидать замки выше его, мощнее, но ничего похожего я не встречал. Место казалось одновременно и знакомым, и чужим. Воспоминания хранили образ, далекий от реального. Он был меньше, чем сохранился в моей памяти, но все равно огромный. Наставник Лундист говорил, что, если бы его не углубили в землю, он достал бы до неба. А так часть скрыта под землей. Не Зодчие возвели Высокий Замок, но те, кто не уступал им в мастерстве. Казалось, стены не были вытесаны в каменоломнях, а представляли собой застывшие каменные водопады. Прутья из металла, превосходящего по крепости черное железо с Востока, установленные не без помощи волшебства, пронизывали каменные стены, замысловато переплетаясь. Высокий Замок нависал надо всем, как глыба, огромный, древний, а за его стенами с металлическими жилами восседал король, наблюдая за жизнью в Высоком, Старом и Нижнем Городе. Словно на ладони ему был виден Крат и остальные владения вплоть до границы. Но это моя граница. Мой город.